Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 66 – Константин Соловьев

Ладно. Сарай, так сарай.

Барбаросса осторожно кашлянула.

— А что, если он… кхм…

— Что?

— Говорят, у некоторых гомункулов от природы скверный характер. Помнишь гомункула из аптеки на углу Клопяной улицы? Этот ублюдок улыбается покупателям, а стоит тебе отвернуться, как уже наяривает свой хренов сучок, да еще ухмыляется как вурдалак. Что, если этот твой ублюдок выйдет таким же?

Котейшество задумчиво провела пальцем по засиженному мухами прилавку.

— Гомункулы часто бывают грубы, но это не их вина, Барб. Это часть их природы. Представь, что ты сидишь в стеклянной банке, а магических сил у тебя такая кроха, что не хватит чтобы убить воробья. При этом тебя вертят как игрушку и заставляют выполнять чужие приказы. Тут есть отчего разозлиться на весь мир, а?

— Только представь, если ему вздумается плюнуть Бурдюку в глаза на первой же лекции. Или покрыть его по матушке!

— Наш будет паинькой, - заверила ее Котейшество, - А если нет…

— Ты отшлепаешь его по сморщенной заднице газетой?

— Гомункулы очень просто устроены. Если он окажется грубияном, мы просто сотрем ему память и попробуем еще раз. И так пока не получится.

— Сотрем память? – Барбаросса невольно наморщила лоб, - Это так просто?

Котейшество легко кивнула.

— Не сложнее, чем стереть написанное с доски. Для зелья всего-то и понадобится, что семь зернышек мака, половина ногтя толченого хинина и травка, которая называется «Мышиный хвост». Надо заварить все это крутым кипятком, добавить каплю ртути, щепотку речного песка и комок мха, выросшего с восточной стороны крепостной стены. Остудить зелье, помешивая против часовой стрелки пучком лошадиных волос гнедой масти, а потом вылить в банку с гомункулом. Через пять минут он забудется, а когда очнется, не будет помнить даже своего имени – его разум сделается чист, как разум новорожденного.

Барбаросса не была уверена в том, что запомнила хотя бы половину рецепта. Разве что только траву со смешным названием «Мышиный хвост». Если память Котейшества была, должно быть, похожа на университетскую библиотеку с аккуратно разложенными гримуарами и инкунабулами, ее собственная походила на дровяной сарай с прохудившейся крышей. Нет и смысла пытаться наполнить его чем-то полезным – пустая трата времени.

— Еще какие-нибудь ценные сведения о гомункулах, госпожа хекса?

Должно быть, Котейшество была слишком утомлена, чтобы распознать сарказм, потому что с готовностью принялась перечислять, загибая пальцы:

— Не выставлять банку под прямой солнечный свет. У гомункулов очень нежная и тонкая кожа, она быстро обгорает и превращается в струпья. Не поить гомункула собственной кровью. Если он хворает, самое больше - дать ему несколько капель свежей телячьей. Не кормить его хлебными крошками, от них у него будет пучить живот, а может и издохнуть. Не взбалтывать банку, от этого у них в голове происходит умопомрачение. Не добавлять в их банку масла или вина, а воду использовать не колодезную, а проточную, пропущенную через угольный фильтр…

— Поить собственной кровью? - Барбаросса спросила первое, что пришло в голову, - Во имя трех тысяч чертей! Какому недоумку придет в голову поить гомункула своей кровью?

— Гомункулы любят теплую свежую кровь, - легко пояснила Котейшество, - Как и многие другие существа. Вот только сами раздобыть ее не могут.