Онлайн книга «Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3»
|
Попадались и более выдержанные образчики, но и те были лишь немногим лучше собратьев. Много внутриутробных болезней и травм, некоторые из которых Барбароссе не приходилось видеть даже в анатомическом театре на занятиях у Железной Девы. Страдающие акранией бедняги, кости чьих черепов почти растворились, а лицо напоминало съежившуюся маскарадную маску, прилипшую к розовым слизистым оболочкам мозга. Несчастные, одержимые атрезией в острой форме, лишенные глазниц, ушей и ноздрей – все отверстия в их теле медленно зарастали, точно раны. Жалкие уродцы, щеголяющие русалочьими хвостами, образованными сросшимися нижними конечностями – этих судьба, бессердечная карга, наградила сиреномелией… Попадались и более простые травмы. Отсутствующие пальцы, причудливо искаженные головы и грудные клетки, сросшиеся на переносице глаза, вывернутые суставы… Некоторые из них, пожалуй, были еще ничего, но Котейшество, поймав ее взгляд, всякий раз качала головой. Не то. Все не то, сестрица Барби. Надо искать дальше. В одной из лавок хозяин, неопрятный старикан лет шестидесяти, пытался сбыть им дохлого гомункула. Тот болтался в своей банке, раздувшийся и синюшный, как прошлогодняя маслина, глаза под лопнувшими веками казались кругляшками затвердевшего жира без зрачка и радужки, плоть местами колыхалась, медленно освобождаемая замедленными некротическими процессами от костей. Но хозяин, кажется, этого совсем не замечал. «Он притворяется! – провозглашал он, подкидывая банку в воздух и смеясь, - Старый добрый Гюнтер просто валяет дурака, вот что. Стеснительный мальчуган! Полчаса назад он пел мне «Песнь покаяния» Тангейзера, да так, что я прослезился! Может, он не умеет играть на арфе, но сообразительный и послушный, не извольте сомневаться. Один только таллер, добрые госпожи ведьмы! Один таллер!..» — Единственное, на что годен этот ублюдок – пойти на наживку для карпов! – бушевала Барбаросса, едва только они выбрались из этой чертовой лавки, в которой уже ощутимо начало попахивать мертвечиной от старого доброго Гюнтера, - Какого дьявола, Котти? Даже на скотобойне можно найти товар получше! Котейшество улыбнулась, но как-то натянуто, совсем не так, как обычно улыбалась ее грубым шуткам. — Не всем из них на роду было написано стать гомункулами, - рассудительно заметила она, оглядываясь, верно, в поисках новых вывесок, - Первосортный гомункул получается лишь из плода, который с самого начала созревал в нужных условиях и получал четко рассчитанные порции чар еще с первого триместра. И был изъят по наступлению нужного срока. А эти… — Что – эти? — Их не готовили в гомункулы, - спокойно пояснила Котейшество, - Это просто изувеченные плоды, отринутые своими матерями. Кто-то из них просто не дожил до своего рождения – болезни, травмы, несчастные случаи. Других извели намерено, еще в утробе – аконитовая настойка, ланцет, воткнутая в живот спица… Барбаросса стиснула кулаки. Без привычных кастетов они ощущались чересчур легковесными, но сейчас ей отчаянно хотелось вогнать их кому-нибудь в грудину. До хруста. — Тогда какого черта им вздумалось запихивать их в банки? С каких пор плоха вырытая в саду яма? — Два последних года были неурожайными, Барби. Цены на хлеб поднялись в два раза только с марта. |