Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 195 – Константин Соловьев

Мессир Ржавый Хер, дребезжа латными пластинами, сбрасывая с себя истлевшие листья и мусор, медленно поднимался, разгибая суставчатые ноги. Тело его двигалось порывисто и резко, изношенные валы и проржавевшие тяги в недрах его доспеха работали через силу, хрипя и звеня металлическими голосами, из прорех в латном корпусе высыпалась труха. Но все-таки он поднимался. И когда поднялся, оказался выше нее вдвое. Херова осадная башня на тяжелых ногах, чья выпуклая голова-шлем покачивалась на уровне второго этажа. Голова, на выпуклом забрале которой среди мертвых равнодушных глазков в серой стали повис ее засохший плевок.

Блядь.

Иногда ей казалось, будто сам Ад задался целью уничтожить сестрицу Барби.

Бежать с мешком за спиной чертовски неудобно. Барбаросса никогда не считала себя одаренной бегуньей, но бегать ей приходилось не раз, особенно в первый год своей броккенбургской жизни, спасаясь от опасности или, напротив, настигая добычу. Иногда бежать приходилось в отчаянно неудобных условиях – по щиколотку в грязи, истекая кровью, или изнемогая от черного похмелья. Иногда… Дьявол, ей пришлось истоптать по этим блядских улицам не одну пару сапог. Но сейчас…

Сейчас все ветра Ада дули ей в спину.

Она бросилась бежать еще до того, как старый голем распрямил свои насквозь проржавевшие члены, и успела отмахать половину квартала, прежде чем услышала ритмичный грохот за спиной.

Барбаросса оскалилась на бегу, чувствуя, как по загривку прошла приятная теплая волна – точно сам Дьявол потрепал ее мимоходом своей огненной рукой. Вынужденное долгое время сохранять неподвижность в затхлом стариковском доме, передвигаться на цыпочках и обмирать от каждого звука, ее тело, вырвавшись на свободу, обретя возможность двигаться не сдерживая себя, звенело и пело, точно спущенная тетива, а ноги сами собой летели вперед, гремя подкованными подошвами.

Господин Ржавый Хер, может, и был полон решимости вернуть украденного гомункула хозяину, да только слишком поздно спохватился. Даже если он не развалится, источенный ржавчиной, от первого шага, едва ли сможет проковылять за ней больше дюжины фуссов. От этой развалины толку не больше, чем от каменной статуи, не ей соревноваться с легконогой ведьмой!

Сердце, налившись горячей кровью, гудело точно колокол, заглушая многие окружающие звуки,оттого она не сразу разобрала грохот за спиной. Далекий, как раскаты грозы, опасливо обходящей гору Броккен стороной, но быстро нарастающий, делающийся похожим на оглушительный треск мельничных жерновов. Только жернова эти не крутились по кругу, питаемые энергией чар, методично перемалывая зерно, а врезались снарядами в трещащую и гудящую броккенбургскую мостовую за ее спиной.

Господин Ржавый Хер не только устремился в погоню, но и чертовски быстро сокращал дистанцию, двигаясь с удивительной для такой махины скоростью. Оглянувшись, Барбаросса увидела его грузное тело, похожее на несуразно огромный рыцарский доспех, переваливающееся с одной ноги на другую. Выгоревшая на солнце броня казалась даже не серой – бледно-пепельной, точно истлевший саван. Вот только пружины и тяги под этой броней, хоть и отчаянно звенели, все еще не рассыпались. Каждый его шаг, грохочущий, заставляющий лопаться столетние булыжники мостовой, точно цукаты на пироге, съедал по пять фуссов[1] – и каждый был впятеро больше ее собственного.