Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 152 – Константин Соловьев

— Даже если так. Значит, у него есть слуги и…

— Нет. Он прижимист и не держит слуг.

Барбаросса упрямо мотнула головой.

— Так значит, держит охранного демона. Это же блядский Верхний Миттельштадт, Бри! Там даже последняя хибара охраняется чарами. Погоди, дай угадаю… Ты все еще злишься на меня из-за этой треклятой дырки в боку? Так злишься, что с удовольствием увидишь, как сестрица Барби, воя от боли, превращается в зловонный студень посреди чужой гостиной?

Бригелла выпустила дым из легких. Не так умиротворенно, как прежде, скорее, даже немного раздраженно. Изящного колечка не получилось.

— Дьявол! Там нет охранного демона! Я же сказала, старик скуп, как сам Хуглейк[7]. Это понятно при одном только взгляде на его палисадник и мебель внутри. Он не держит ни прислуги, ни садовника, а хороший охранный демон стоит два гульдена, не меньше. Старик скорее удавится, чем заплатит за него.

— Скуп, но при этом держит гомункула?

Бригелла пожала плечами.

— Старики любят поболтать, а гомункул – идеальный слушатель. Наверно, долгими вечерами старик рассказывает ему, как обесчестил соседскую ослицу или распевает песни своего полка или чем там еще занимаются отставные служаки? Черт, неважно. Там нет охранного демона. Единственный, кто охраняет дом – демон-привратник в дверном замке. Но уж с ним-то ты сладишь. Ты полгода ходила в ученицах у Панди, а лучше нее никто в Унтерштадте не справлялся с замками.

Барбаросса сжала кулаки. Панди знала до черта разных штук, это верно, и с зачарованными отмычками управлялась лучше, чем иная вязальщица со спицами. Иногда ей достаточно было лишь приникнуть к дверной пластине руками, постоять несколько секунд, закрыв глаза, по-особенному дунуть в замочную скважину – и готово, дверь преспокойно открывалась перед ее лицом, а обитающий в замке демон, крохотное создание, не обладающее ни великой силой, ни разумом, превращался в дрожащую от ужаса кляксу. Двери многих складов и лавок в Унтерштадте распахивались перед ней, точно она была герцогом Саксонии, сиятельным «императорским великим маршалом»[8], шествующим во главе свиты из вельмож.

Вот только она – не Панди.

Когда-то Панди и вправду пыталась обучить ее этому искусству, но через несколько недель, наблюдая за успехами своей ученицы, была вынуждена отступиться. Взлом – сложная наука, не терпящая дилетантов или ведьм, не наделенных должной толикой хладнокровия. Она требует величайшего терпения, кропотливости, осторожности, осмотрительности - короче, все тех черт, которыми Ад обделил от рождения сестрицу Барби, влив в ее жилы горючее ламповое масло вместо крови.

«Отмычки – это не твое, Красотка, - сказала она как-то раз, после того, как какой-то жалкий дверной демон, полыхнув, едва не выжег ей нахер глаза, к тому же чувствительно ошпарив и без того изувеченное лицо, - Твои руки хороши, чтобы вышибать зубы, но совершенно не годны для тонких материй. Просто не связывайся с ними и всё, если не хочешь остаться калекой до конца своих дней».

— Я не полезу в замок, - негромко, но твердо сказала Барбаросса, - Не хочу остаться без руки. Слышала, чем кончила Глаукома?

— Глаукома была самоуверенной сукой и поплатилась за это, - холодно отозвалась Бригелла, - Тоже пыталась стать легендой Броккенбурга – и стала, на свою беду. Не переживай, я шучу. Тебе не придется ковыряться в замке. Так уж случилось, что я знаю имя демона, живущего в нем.