Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 150 – Константин Соловьев

— Я знаю старую котельную.

Бригелла кивнула, неспешно раскуривая трубочку.

— Хорошо. Значит, знаешь и Репейниковую улицу, что лежит под ней. Запоминай, тебе нужен четвертый дом от ее начала. Двухэтажный домишко, выкрашенный лазуревой краской, с кровлей из серой черепицы, на фасаде у него четыре окна, в палисаднике – тумберг и черная бузина. Запомнила?

Барбаросса тряхнула головой.

— И за каким хером я…

— Банка с гомункулом стоит в прихожей, на столе, ты сразу увидишь, как только войдешь.

— Настоящий гомункул? Живой?

— Насколько я могу судить. По крайней мере, когда третьего дня я заглядывала в окошко, кверху брюхом он не плавал. Но ты сможешь сама убедиться, когда будешь на месте.

Барбаросса насторожилась, на миг ощутив себя старым угрюмым цепным кобелем, которого погладили против шерсти.

— Во имя вельзевуловой вульвы, Бри! Ты хочешь, чтобы я залезла в этот дом?

Глаза Бригеллы сверкнули в прорезях маски, рука, державшая трубку, дрогнула.

— Трихомониаз тебе в печенку, Барби! Приткни-ка свой херов дымоход!

Барбаросса поспешно заткнулась. Даже здесь, в Чертовом Будуаре, следовало крайне осторожно выбирать слова. Ветра, дующие здесь, могут залететь хер знает в какие уши. Надо быть осторожной, тем более, что разговор, который украдкой завела с ней Бригелла, определенно носил деликатный характер. И чертовски знакомые ей нотки.

— Прости, - неохотно пробормотала Барбаросса, - Я не думала, что…

— До сих пор не пойму, как тебя занесло в «батальерки», - пробормотала Бригелла, не скрывая досады, - Самим Адом тебе предначертано было быть «униаткой». В «Железную Унию» ты вписалась бы как нельзя кстати, говорят, тамошние сестры бьют поклоны так часто, что давно вышибли из своих дубовых голов последние остатки мозгов. Да и вериги с грубой рясой подошли бы тебе лучше, чем нынешнее шмотье…

— Ты хочешь, чтобы я влезла в этот дом? – спросила Барбаросса, понизив голос, -

Бригелла холодно взглянула на нее через свою полумаску.

— Мы. Мы залезем туда вдвоем. Ты и я. Такие номера опасно проворачивать в одиночку, мне нужна напарница.

— Во имя блядского Оффентурена, Бри! Это Верхний Миттельштадт!

— И что?

— Да то, что там до хера сторожевых големов и охранные заклятья на каждом углу!

— Не на Репейниковой улице, моя милая. На некоторых столбах и вправду есть заклятья, но они старые и наполовину стерлись, их давно не подновляли. Я проверяла. Голем там только один, такая же дряхлая развалина, как и сама котельная, у него под носом пройдет караван из груженых волов, а он и ухом не поведет. Еще есть стражники из магистрата, но они обычно проходят там лишь трижды в день, нам не составит труда с ними разойтись. Кроме того, никто не заставляет нас вломиться туда прямо сейчас. Дождемся ночи и…

Барбаросса ощутила желание выхватить у нее распроклятую трубку и переломить чубук об колено. Может, это сбило бы немного спеси с болтающей «шутовки», непринужденно развалившейся на своем каменном ложе.

Она так легко разглагольствовала, будто речь шла о похищении свежего сдобного баумкухена[3] с уличного лотка, а не о краже из чужого дома. В некоторых вопросах броккенбургский бургомистр, Тоттерфиш, проявлял снисхождения, отдавая провинившихся ведьм, сцапанных на месте преступления, в руки университетского суда. Но взлом с проникновением, да еще ни где-нибудь, а в Верхнем Миттельштадте, явно не тянул на шалость. За такие фокусы полагалась дыба, это знали все чертовки, только учащиеся орудовать отмычками.