Книга Имперский вор. Том 5, страница 73 – Дмитрий Ра

— А чем ты так занят?

— Костик, – говорю проникновенно. – Я, конечно, твоя совесть, но это ни разу не значит, что я должен тебе докладываться. Иди Соболева об этом спроси. Раз уж вы с ним общий язык нашли.

— Огневик огневика видит издалека, – кивает Шах. – Но язык у нас хоть и общий, но, понимаешь, слов в нём маловато. Иди туда, сделай то… До домового твоего дружка Соболеву ещё расти и расти, конечно, но не так и долго. Да и хрен с ним. Но ты меня хоть выслушай, Каменский.

— Ну?

— Тело императора надо найти.

— Удивил.

— Так пошли искать, – говорит он. – У тебя ж тёмный эфир, Каменский. А ты в училище штаны просиживаешь и шляешься хрен знает где. Есть дела поважнее.

— У тебя что, полные карманы антидотов? – спрашиваю лениво. – Или думаешь, что у меня их вагон?

— Так не нужны они, – усмехается Шах. – Ни тебе, ни мне.

Не понял…

Уточняю:

— А ты где собрался императора искать?

— В разломе, где ещё, – хмыкает Шах.

И тут до меня доходит.

— Погоди. У тебя что, тоже тёмный эфир?

— А ты не знал?

— Не знал, – медленно говорю я.

Как это может быть?

В империи пять тёмных родов. Каменские, Дербенёвы, Меньшиковы, Назаровы и Табаковы. Причём четыре рода – в столице, пятый – где-то на Урале, типа отшельники. Шах – бастард? Но чей?

Точно не мой родственник. Для брата староват, для дяди… да нет, я бы знал. Или как раз нет?

И тут я вспоминаю. «Вы не можете получить доступ к этому источнику. У него уже есть хозяин».

Это Шах?.. Но Матвей Соболев знал бы это и сказал мне. Я тщательно расспросил его о своих старших родственниках. Никого!

С другой стороны, бастард мог быть у моего деда или прадеда… И мой отец мог об этом просто не знать.

Всё это проносится в голове мгновенно, но Шах, видимо, понимает, о чём я думаю, и невесело смеётся:

— Не ломай мозги, князь. Мы не родственники. И всем остальным князьям я тоже не родственник. Хотя Назаров мог бы меня и усыновить. У него ж только девка, ему наследник нужен.

— Женись на ней, – советую я, продолжая пребывать в полном недоумении.

— Щас он прям её мне отдаст, – отмахивается Шах. – Мой род был уничтожен очень много лет назад. Тогда остался бастард, неодарённый, видно потому его не тронули. Не знаю, как он выжил, но выжил. И несколько поколений ещё в его уже роду, Шаховских, одарённых не было. Я первый.

— Почему был уничтожен род?

— Тёмные же, – поясняет Шах. – Это было, когда первые разломы появились. Тогда жёстко тёмных повырезали. Сам видишь – пять родов только в России осталось. У бриташек, говорят, не то три, не то два. Да чёрт с ней, с генеалогией. В разлом я могу, вот что главное.

— А ты там был хоть раз?

— Не сложилось, – разводит он руками. – Но ты за меня не страдай, я нигде не пропаду.

— Чего не попросился в команду, которую наследник собирает? Там вообще тёмных нет. – И задумчиво спрашиваю, скорее самого себя: – Кстати, почему?

Но Шах отвечает:

— Так их и нет. Назаровскую дочь не возьмут – баба. Сам Назаров, по слухам, в Кремле торчит безвылазно – как единственный шанс императорской семьи. Ну, мало ли, вдруг кто из них в разлом попадёт. Там же опять разлом открылся, и закрыть его не могут. Слышал?

Киваю.

— Из Меньшиковых один пацан остался, твой ровесник, – продолжает Шах. – Ни его, ни тебя в команду не возьмут. У Дербенёвых двое малолеток, а сам граф не то что в разлом – с псом дворовым не справится. Слабак.