Книга Имперский вор. Том 1, страница 84 – Дмитрий Ра

— Всё норм, – тяжело дышу. – Отдышусь только. Проверь Токсина.

* * *

— Он кирпичами, что ли, завтракал… – впервые ворчит Львов.

Посапывающий Токсин и правда нелёгкий. Я бы даже сказал – нереалистично нелёгкий. А ведь мы волочим его вдвоём. Кряхтим, ворчим, ругаемся, но тащим. А если учесть, что по пути нам то и дело встречаются мелкие пакости – типа растяжек, волчьих ям и тому подобных прелестей – ноша становится и правда «токсичная».

Но Львов ни разу не высказал идеи, что товарища можно бросить. Я и подавно об этом не задумываюсь. Человек не стал бы человечным, если бы бросал своих. Именно благодаря сплочённости мы не остались обезьянами.

Метров через триста мы наконец выходим на первую группу. Точнее, на одного её члена – Николая Юсупова. Он валяется прямо в коридоре. Но вроде живой.

Оттаскиваем Токсина в сторону, придерживая затылок, прислоняем к стене. Ох ты ж… Будто гора с плеч. Я будто борца-сумоиста волочил. Причём за мизинец.

— Ты один? – подходит к Юсупову Львов, и тот, едва шевеля губами, отвечает:

— Мы умрём… умрём… тут… троих… троих убили… кислота… огонь…

— Возьми себя в руки. Ты один? Выжил только ты?

— Макс ещё… Ушёл… вперёд. Осмотреть… коридор. По… помоги… ему.

Осматриваю Юсупова. Никаких видимых травм при прохождении лабиринта он не получил. Но тем не менее растёкся по коридору, как придавленный гравитацией бегемот. Видимо, как и наш Токсин, лишился сил после открытия выкачивающей силы двери.

Хм, Юсупов сказал что-то про кислоту и огонь. Видимо, его команде попадались секции не с такими же испытаниями, как у нас. А вот последнее испытание, с высасывающей дверью, у нас одинаковое. А ещё мы впервые встретились с другой командой. Это не совпадение.

— Я останусь с ним, – говорит мне Львов. – Может, помогу чем.

Вот только… моя тьма видит источник Юсупова. Он не опустошен до такой степени, чтобы тут растекаться и стонать.

Юсупов… притворяется.

— Точно хочешь остаться с ним… хм… наедине? – уточняю я, пристально всматриваясь в глаза Львова.

— Да.

Долгих десять секунд мы смотрим друг на друга. Но, убедившись, что вижу в его глазах понимание, я молча киваю и иду дальше.

Дверь в следующий сегмент лабиринта тоже открыта. Торможу у чёрного арочного проёма, заглядываю и…

Никого.

Следующая дверь…

Следующая…

Все двери открыты. Никаких ловушек, никаких проблем. Слишком тихо. Слишком… безопасно.

Шагаю в темноту лабиринта.

В очередной секции нахожу Максимилиана Горчакова. Он не прячется. Скрестив ноги, сидит прямо на каменном полу и подбрасывает в ладони несколько переливающихся огнём маленьких шаров.

— Ты выжил. Должен признать, я очень рад, что пришёл именно ты, Каменский, – хмыкает он. – Я очень на это рассчитывал. Палей помог добраться так далеко?

— В каком-то смысле он. Но сам он не добрался.

Горчаков хмыкает.

— Бывает. Знаешь… А ведь мы троих потеряли… Двое погибли на моих глаза. Ещё один потерялся в лабиринте. Мы нашли здесь его… хм… трусы. И только их.

Горчаков кивает в сторону, и я вижу на полу те самые трусы.

— Бывает, – отвечаю тем же. – А как они оказались здесь, ты не подумал? И ещё… Стесняюсь спросить. А как ты определил, чьи именно это трусы?

Щека Горчакова дёргается.

— Остришь, да?

Перевожу тему.

— Давай ближе к делу. Мне интересно, что ты задумал, – поэтому я здесь.