Книга Имперский вор. Том 1, страница 83 – Дмитрий Ра

* * *

Следующий зал мне не нравится особенно. Прямо совсем не нравится.

Пустая комната. Но на стене перед нами – какой-то рисунок, складывающийся из узких, выдавленных в камне желобов.

— Скорее всего, вот эта ерунда на стене предназначена для выкачивания эфира, – правильно предполагает Лекс.

— Типа впендюрить чистой силой? – морщится Токсин.

— Как-то так.

— Чего тогда ждём? Давайте закончим уже, пока я не чокнулся. Или… тут опять ловушка?

Учится. Молодец. Подхожу к стене, осматриваю. Подмечаю каждую деталь.

— Ловушек нет, но…

Что «но» – Токсина уже не волнует. Он подходит к стене и кладёт на неё ладонь.

М-да, я, конечно, польщён таким доверием товарищей, но лучше бы он сначала научился выслушивать, что идёт после «но».

По желобкам действительно начинает расползаться голубоватое сияние эфира. Токсин оборачивается к нам. Видно, что накачивание будущей двери силой даётся ему нелегко.

— Чего тормозите? Эта хрень сосёт эфир, как пылесос. Подключайтесь, пока мы все тут не подохли.

По рисунку медленно тянется эфир, постепенно обрисовывая вязью что-то типа двухметрового арочного прохода. Но этого недостаточно. Львов, мгновение поколебавшись, присоединяется к эфирному пылесосу, прикладывая к стене руку вслед за Токсином.

Я же на мгновение задерживаюсь. Цвет моего эфира отличается от привычного здесь. Тьма давно сожрала эфир Никиты Каменского, захватив источник моего тела. И демонстрировать это я не хочу никому.

Хотя…

Иллюзии Никиты были вполне правдоподобными. Мёртвый воробей тогда на столе Хатуровых был очень даже цветным. Может, получится прикрыть тьму флёром иллюзии?

Кладу ладонь на шероховатый камень. Несколько пассов, подсмотренных в памяти Никиты, – и от ладони и правда растекается голубоватое свечение. На вид – такое же, как у всех. Но, чтобы чувствовать свой дар, мне не нужны глаза. Я знаю, что вся эта голубенькая невинность – ложь.

Тьма заполняет желобки на стене. Тем не менее она – это тоже своего рода эфир, а значит, дверь должна открыться.

Моя тьма практически добралась до границ рисунка. Ещё немного – и я потеряю контроль. Борюсь с ней изо всех сил. Ещё не все желобки заполнены. Оттягиваю чёрные щупальца в эти пустоты.

Тьма сопротивляется. Больно не то что дышать, больно думать.

Тут дверь наконец поддаётся и начинает отъезжать в сторону. Мы буквально вываливаемся в широкий коридор, и я тут же отскакиваю от парней как можно дальше.

Вот она – ключевая разница между тьмой Карха и эфиром этого мира. Если эфир спокойно покидает тело владельца и растворяется в окружающем пространстве, чтобы потом снова быть впитанным кем-то ещё, – то тьма не оставит ни крохи себя вовне. Всё, что было выплеснуто, вернётся обратно. Или даже больше. Вернётся умноженным чужой сожранной силой.

Но не сегодня. Парни вкусные, но добраться до них я не позволил.

Ух, если каждый раз бороться со своими силами, то можно что-нибудь надорвать…

Не могу дышать. Кажется, на губах выступает кровь. Смутно слышу голос Львова. Кажется, он чего-то от меня хочет.

— Каменский, ты вообще живой?! Бородин, ты как? Эй, Бородин?!

Краем глаза подмечаю, что Токсину получше – он всего лишь потерял сознание от опустошения источника.

Вот оно что… Вот, значит, зачем всё это…

Додумать «зачем всё это» не успеваю. Львов тянется ко мне рукой. Предупреждающе вытягиваю ладонь – нельзя ко мне прикасаться.