Книга Имперский вор. Том 1, страница 76 – Дмитрий Ра

— Держи на всякий случай контроль. Токсин, на тебе свет. Палей… храни запас сил на случай, если мы тут застрянем. Создашь воду, чтобы мы не подохли от жажды.

— У меня магически усиленный слух, – внезапно говорит Ильин. – Я тоже могу мониторить окружающее. Пойду вперед, если что пикнет или шевельнётся – сразу предупрежу.

Киваю, перевожу взгляд с одного на другого.

— Итак. Будем считать, что это лабиринт. Все помнят правило правой руки? Тогда пошли направо.

Свет Токсина мне без надобности. Ночное зрение превращает окружающую темноту в подобие сумерек. Серый камень вокруг, связки кабелей, тянущихся вдоль стен, тихое гудение решётчатых вентиляционных шахт над головой. Множество проходов, соединяющих огромные пустынные залы и крохотные комнатки. Тоже пустые.

Мы идём медленно, прислушиваясь к каждому скрипу и дыханию друг друга. Удивительно, но напряжение растёт именно из-за того, что… ничего не происходит. После слов Зверевича это кажется очень странным.

В одном из переходов кто-то из парней нервозно икнул. А подпрыгнули от неожиданности все. Даже я еле сдержался, чтобы мгновенно не перейти в боевую стойку. Каждый отрицал свою причастность к «наведению шороха».

— Это тупо безвыходная хрень! – злится минут через пятнадцать Токсин. – Мы вернулись к началу!

— Заткнись и дай подумать, – требует Палей.

— А ты умеешь?

Зелёный понос Шанкры!

— Палей, не заткнёшься – он тебе в суп такую фигню подольёт – неделю с горшка не слезешь! Токсин – ещё слово – и у тебя в прямой кишке окажется литров пять жидкого. Палей такое может, поверь.

— Главное, чтобы мы успели отбежать подальше! – хмыкает Ильин.

Парни нервно ржут. Хмыкает даже всегда невозмутимый Львов.

Весело.

И ещё веселее становится, когда голова Ильина…

…отлетает от тела и падает на пол. Всё с той же улыбкой, будто продолжает смеяться над шуткой.

ТВОЮ МАТЬ!

Орали все. Палея вообще вырвало, и даже Львов потерял самообладание. С большим трудом мне удаётся успокоить паникёров. Подхожу к обезглавленному телу.

Я-то мёртвых повидал немало. Ну… вот ещё один.

Тело как тело. Ничего особенного не чувствую… Чёрт… Ты был хороший парень, Егор Ильин. Возможно, через какое-то время я смог бы назвать тебя другом. Прости. И прощай.

Однако это уже, мать твою, совсем не шутки.

Я встаю, осматриваюсь.

Что обезглавило Ильина? Пока остальные приходят в себя, я осматриваю каждый сантиметр стен, но Львов меня опережает. Хоть и с трудом, но он явно взял себя в руки первым из группы. Впечатляет. Нет, правда. Для восемнадцатилетнего мальца, не нюхавшего крови, это достижение.

— Тут какая-то порванная леска на стене висит, – тычет он пальцем в проход. – Растяжка? Ильин шёл первым, вот и напоролся на неё шеей. Похоже, она зачарована так, что рвётся после первой… жертвы.

Гадство. Я бы точно заметил эту ловушку. Но Ильин говорил, что он может «контролировать окружающее», поэтому шёл впереди. Видимо, струна эта магическая, режет хоть камень как масло. Ильин ещё какое-то время даже не осознавал, что уже умер. Даже успел посмеяться тупой шутке…

Думай… Думай…

Ещё раз подхожу к телу, сажусь на корточки. Без лишних церемоний ощупываю тело, провожу пальцем вдоль среза на шее.

— Какого черта ты делаешь? – дрожащим голосом спрашивает Палей, прижавшись спиной к стене.