Книга Рыжая Соня и Тень Сёгуна, страница 8 – Владлен Багрянцев

Следующая волна, черная и холодная как смерть, перехлестнула через борт и подхватила ее, словно куклу. Соня почувствовала, как палуба уходит из-под ног. Ее пальцы скользнули по мокрой древесине планширя, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но тщетно.

Море приняло ее.

Холод. Пронзительный, абсолютный холод сковал тело. Тяжелые доспехи — кольчуга и кожа, спасавшие от мечей, — теперь стали ее якорем. Они тянули вниз, в чернильную тьму.

Соня попыталась грести, но тело не слушалось. Вода заполнила уши, заглушив рев шторма, превратив его в далекий, ритмичный гул. Перед глазами плыли зеленые круги. Она видела, как удаляется поверхность, освещаемая вспышками молний, как темный силуэт «Морозной Девы» исчезает в вихре пены.

Воздух в легких закончился. Инстинкт требовал вдохнуть, но разум знал, что вдохнуть можно только смерть.

Сознание начало угасать, сужаясь до крошечной точки света. Последней мыслью Рыжей Сони, прежде чем тьма поглотила ее окончательно, была не мольба о спасении, а холодная ярость: «Если я встречу морского бога в аду… я плюну ему в лицо».

Сознание возвращалось к ней медленными, болезненными толчками, словно прибой, бьющий о скалы. Сначала пришел холод — пронизывающий до костей, влажный холод, от которого сводило мышцы. Затем — вкус соли и песка во рту. И, наконец, боль. Каждая клеточка ее тела ныла, словно ее пропустили через жернова мельницы.

Соня открыла глаза и закашлялась, исторгая из легких морскую воду. Над ней нависало серое, равнодушное небо. Шторм утих, оставив после себя лишь рваные облака и горы выброшенных на берег водорослей, пахнущих гнилью.

Она попыталась приподняться и со стоном упала обратно. Ее великолепный чешуйчатый доспех, спасший ей жизнь в десятках битв, теперь покоился на дне океана. Она сама срезала его кинжалом, когда поняла, что тяжесть металла тянет ее на дно. Теперь на ней оставались лишь изодранные в клочья льняная рубаха да короткие штаны, которые едва прикрывали наготу. Ее сапоги, пояс с золотом, верный топор — все было принесено в жертву ненасытному богу морей ради одного — выживания.

— Смотри-ка, что выбросило нам море вместо дохлой рыбы, — раздался грубый мужской голос.

Соня резко повернула голову. В десяти шагах от нее стояли трое. Это были воины, но не те безмолвные стражи в лакированных масках, что охраняли покой Императрицы. Эти были одеты в доспехи из грубой кожи и бамбука, выкрашенные в ржаво-бурый цвет, напоминающий панцирь краба. Их лица были открыты, и на них застыла смесь удивления и похоти.

— Рыжая, — хмыкнул второй, опираясь на копье. — И рослая, как кобыла.

— Помогите мне… — прохрипела Соня, заставляя себя подняться на дрожащие ноги. Гордость не позволяла ей ползать перед этими людьми. — Я Рыжая Соня. Капитан корабля, нанятого вашей Императрицей. Мне нужно в столицу…

Воины переглянулись и разразились громким, лающим смехом.

— Слышал, Таро? — загоготал первый. — Эта оборванка — капитан! А я тогда — сам Император!

Прежде чем Соня успела среагировать, древко копья ударило ее под колени. Она рухнула на песок, и грубые руки тут же скрутили ее, заламывая руки за спину с такой силой, что хрустнули плечи.

— Тихо, дикарка. Ты пойдешь с нами. Наш господин, даймё Кендзи, любит диковинные вещицы, выброшенные штормом. Может, он не велит сразу отрубить твою рыжую башку.