Онлайн книга «Время неблагих. Книга первая»
|
Оглушило. Маме⁈ Чужой мужик⁈ Такими кошмарными словами⁈ Папы нет дома⁈ Часы били шесть, уже должен быть! Что происходит вообще⁈ — Я не могу взять в толк, бездна, тринадцатый круг, как ты могла-то? — Мне было жаль… — всхлипнула мама. Беспомощно. — Так жаль… А я стоял, подпирая спиной входную дверь, и не понимал, ломиться туда защищать маму — или я сделаю хуже. Внутри меня всё шло вразнос. — Жаль ей было, бездна… Связался… с лгуньей, с паскудной дурёхой… Поверил же тебе, тринадцатый круг, поверил, сука… — и вдруг он резко изменил тон. — Валиен! Немедленно войди сюда! Приказал мне, будто видел меня. И будто право имел. Да я ему… да просто по морде ему закатаю сейчас, подумал я яростно и врезал по двери в гостиную ногой. Она распахнулась с грохотом — а, плевать! Я влетел в гостиную, готовый драться с гадом, который сквернословит и оскорбляет маму — но увидел такое, что затормозил и чуть не растянулся на паркете во весь рост. Мама и папа оба сидели у стола, но не за столом, пригибаясь как-то, перепуганные и виноватые, как провинившиеся дети. А гад стоял напротив двери, глядя на меня, скрестив руки на груди, и на его холёном, бледном, жутко красивом, как маска демона-искусителя, лице было написано кошмарное, обращающее в ноль презрение. Лощёный. В пижонских модных брюках и шёлковой рубашке, а поверх неё накинул форменный белый китель с серебряными погонами и собачьими головками в петлицах. В нашей гостиной стоял Пёс собственной персоной. А на меня накатило это… вот это… в жар бросило, загорелись щёки, уши, и по всем жилам будто плеснуло огнём — стыд, страх, злость… — Так, — сказал Пёс. — Остынь. Странно сказал. Уже не злобно, а… И меня вдруг отпустило. Резко. Такое чувство, что от одного звука его голоса. Напряжение ушло, будто молния в землю. Я подумал: похоже, эта болтовня, что Псы Господни впрямь могут выделывать всякие чудеса просто словами — правда… А Пёс повернулся к моим родителям. — Пожалела, значит, деточку, Рэсса? — и снова голос режет, как ледяное лезвие. — Ну молодец. Жизнь ему сломала, бездна, мне заодно чуть не угробила… адово чрево, как можно быть такой тупой, не постигаю! — Не ругайте маму! — пискнул я. Я вот тоже не постигаю, как у меня хватило храбрости. Мой отец, инженер, важный человек, с которым мессиры из Городского Совета раскланивались почтительно, смотрел на Пса, как цыплёнок на змею, а я… Честно говоря, я думал, что тут мне и конец. Псам никто не смеет возражать. Псы — оружие Божье, у них особые полномочия. Но он вдруг оттаял. На его белых губах даже какая-то еле заметная тень улыбки мелькнула, хоть глаза и остались ледяными. — Храбрый. Молодец, — и повернулся к маме. — Если бы не твоя подлость, если бы не твоё враньё, насколько бы все были счастливее… — Мессир Шельд, — пролепетала мама, — простите меня… я была уверена… что вы его… вы велите избавиться от него… вы же так рассердились, когда узнали… Слёзы текли по её лицу двумя ручейками, не каплями уже. Она не вытирала. Отец ломал пальцы и не знал, куда деть глаза. Пёс — или Шельд — вдохнул приступ ярости. — Правильно, — сказал он. — Бессмысленный комок плоти ты пожалела. А как он будет расти в вашем хлеву, ты подумала? И что его ждёт, когда он вырастет? Тебе было не интересно, да? |