Книга Фарфор Ее Величества, страница 97 – Максим Далин

Не столько горестно, сколько с досадой.

— Отчима-то ты не слишком любил, ваша светлость, — заметил Барн.

Рэдерик вздохнул, привалился к нему плечом.

— Так отчим ведь тоже думал, что я ценный инструмент, — сказал он грустно. — Просто не хотел, чтобы я попал в чужие руки.

— Вот какая же отвратительная сволочь этот Нагберт, не говоря дурного слова, — задумчиво сказал Индар. — И Хоурт с ним заодно, простите, принц. Похоже, эти двое просто и прямо готовили дворцовый переворот, а? Втайне от моей леди… ну, от меня-то уж само собой… И Нагберту ваш отчим, при всей теплоте и ласке их отношений, доверял. А мне — нет, при том что нам случалось работать вместе.

— Как я понимаю, это главное, что тебя оскорбляет? — спросил я.

Индар фыркнул. Я снова поразился разнице между тем, что вижу, и тем, что слышу. Слышу я Индара, злой сарказм, ёрничанье, насмешки и гримасы, а вижу — светлое спокойствие маски. Я поймал себя на мысли, что слушаю его, а не смотрю в лицо.

— Хоурт — как тот гимназист из дурацкой детской присказки, — проворчал Индар. — Который мечтал, что два самых сильных парня в классе подерутся между собой — и тогда он будет точно знать, с кем дружить. А мы с Нагбертом, условно говоря, дрались… цапались… Хоурт знал, кто сильнее. Моя леди была сильнее их обоих, впрочем… но её они ненавидели, а может, и побаивались… Забавно: у Хоурта был принц — тот самый козырь в рукаве, его собственные возможности диктовать условия…

— А что такое «козырь», мессир Индар? — спросил Рэдерик.

Индар махнул рукой:

— Есть такая игра на побережье, больше — пиратская. Азартная. В картинки.

— В карты, — сказал я.

— В карты, не важно. Козырь — это главная картинка, что-то в таком роде. В рукав прячут мошенники, чтобы выкинуть в самый неподходящий для остальных момент.

— Понятно, — сказал Рэдерик. — Тогда вы всё правильно говорите.

— Очевидно, — сказал Индар. — И теперь Нагберт не прочь бы забрать вас себе всё с теми же целями. Да он просто уверен, что вы — его собственность, можно сказать — законное наследство Хоурта. Странно, что не попытался договориться напрямую с вашей матерью, а начал придумывать какие-то глупости через третьих лиц.

— Не странно, — сказал Рэдерик. — Мама его ненавидит. Она даже кричала на отчима, чтобы он не приглашал Нагберта, потому что он мерзкий. Ну ведь он правда мерзкий же! Мама бы не стала его слушать, даже за деньги. Ей красивые военные нравятся.

— У меня есть идея, — сказал Ричард. — Понаблюдать за замком этим в Ельниках. Он, конечно, закрыт от Приходящих в Ночи намертво, но кто-то ж туда заходит, кто-то оттуда выходит. Демон вот… Мы посмотрим и расскажем. Может, вместе сделаем вывод. Потому что — ну как туда соваться, не зная броду?

— Хорошее дело, по-моему, — сказал я. — А вы, мессир Эглир, быть может, поговорили бы с вашим родственником? Я понимаю, что дело это непростое, но если его надо убедить пообщаться с таким типом, как Нагберт, то кого ж он послушает, как не вас?

— Не могу ничего обещать, — сказал Эглир. — Норфин упрям. Если уж он решил, его крайне сложно переубедить, — и вдруг брюзга-вампир мечтательно улыбнулся: — Всё-таки дом Седых Елей! Отважен, упрям, самоуверен — и благороден, как все наши предки.

— Ума бы ещё, — заметил Индар.

— Ну, мессир Индар, — возразил Эглир уже не пытаясь надавить, нормальным любезным тоном, — Норфин ведь не политик, интригами не занимался, прямодушен. Военный. Редкий случай, когда его заслуги как солдата короны оказались даже для Рандольфа очевидны. И понятно, что он пытается решать проблемы своими методами. Мало кто поступил бы иначе.