Книга Фарфор Ее Величества, страница 288 – Максим Далин

— Меня убийцей обозвал походя, — сказал Норфин. — И тут же ляпнул, что лучше б мне короноваться.

— Логично, — сказал Индар. — Маршал, что можно сделать, чтобы не было давки?

— Ну… — Норфин задумался. — Площадь-то лучше, чем храм… Она большая, отход на четыре улицы… Но всё, конечно, может случиться. Вот тоже ещё головная боль… Так-то я велел солдатам из оцепления народу говорить, чтоб кучно не становились… да только — вы ж понимаете, Индар…

— Да, — кивнул Индар и бросил дипломату: — А ты что тут околачиваешься, Вэрик? Делать нечего?

— Ждал вас, — сказал Вэрик мёртвым голосом. — Кайлас-то сбежал… нигде его нет. Лоторк сидит у отца Святейшего, как на угольях… ему приказано сопровождать клир.

— А ты чего?

— Боюсь! — вдруг искренне и отчаянно выдохнул Вэрик и слеза скользнула по его щеке. — У меня жена родила неделю назад.

— Так беги, — холодно посоветовал Индар.

— Куда?! Мне не простят. Вы тут свободные… а нам там с ними жить… со Святейшим и его…

— Упырями?

— Не кощунствуйте, Индар, — сказал Вэрик безнадёжно.

— А правда смешно, мессиры? — с шальной улыбочкой спросил Рэдерик. — Сами же собираются нас убивать — и сами же нас боятся!

Барн улыбнулся, присел на подлокотник трона — Рэдерик немедленно к нему привалился и взял за руку.

— Спасибо, Барн, — сказал он. — Знаешь, мне очень помогает. Мне важно.

— Да уж знаю, — сказал Барн. — Ты, ваше высочество, не по годам у нас храбрый и умный, держись. Уж скоро всё решится.

Уж скоро всё решится. Прав он.

Ларец с короной нёс Барн.

— Вы бы хоть одели его в человеческое… — с омерзением сказал Преподобный с жандармским голосом. — Камергер. В прибережской шинельке, ещё и с поганым черепом…

— Я так хочу, Преподобный отец, — возразил Рэдерик абсолютно безмятежно. Закрылся наглухо. — Мне нравится, что он в шинели, а он так привык.

— Посмешище, — фыркнул «бровки».

— Кому что нравится, — сказал Индар. — По-моему, символ недурён, святые отцы. Мирный символ. Нашего союза с бывшими врагами. Красиво.

Химель слушал эту перепалку и улыбался. Благостно.

А я думал, что не попрощался с Карлой. Но увидел её напоследок — уже очень славно.

Кроме нас с Индаром Рэдерика сопровождали Норфин и Тарл… которые обозначали защиту и порядок, видимо. Они, по крайней мере, смотрелись внушительно и помпезно — в парадных мундирах, золотых ветвях и звёздах. Общую кошмарность свиты условно разбавляли Лорина с букетом — и, внезапно, Олия.

Пришла в лиловом шёлковом платье, с букетом белых роз, с детьми, одетыми в пажеские костюмчики, и остановилась в дверях. Дети смотрели на Рэдерика восхищёнными и перепуганными глазами, а малыш даже рот приоткрыл — и бархатный берет сполз ему на лоб.

— Простите, ваше высочество, — сказала Олия, запинаясь. — Я лишь подумала… что при сложившихся обстоятельствах…

— Вы хотите мне помочь, леди Олия? — спросил Рэдерик, подходя. — Вы ведь правда поможете… но знаете… ведь опасно может быть.

— На коронации? — удивилась Олия. — Рэдерик, дорогой, это всё… ах, это глупости. Но вот поверьте, будет хорошо, если среди военных и фарфоровых будет дама. И дети. Люди так легче поймут.

И у неё в тоне появились нотки «даже не думай возражать».

Рэдерик улыбнулся.

— Хорошо, леди Олия, сопровождайте меня, пожалуйста, — сказал он. — Но можно вы всё-таки оставите детей в Резиденции? С Эстерой? Малыш ведь ещё совсем крохотный… Ангвар, простите меня… просто, знаете, я боюсь.