Книга Фарфор Ее Величества, страница 277 – Максим Далин

Благословение или якобы благословение кто-то из газетёров тоже запечатлел. И от того, что щелкопёры пялятся, от того, что будут светокарточки Иерарха с искажённой и злобной мордой, святоземельцам было худо. Особенно дипломатам: они уже всё, конечно, просчитали.

— Я думаю, — сказал Индар с показательно лицемерным сочувствием, — Святейшему отцу и его свите необходимо отдохнуть с дороги. Я только настоятельно просил бы назвать время коронации. Для прессы. Невозможно держать людей в напряжении так долго, вся страна ждёт.

— Да я вообще… — начал Химель, снова заходясь, и «бровки» осторожно, незаметно, насколько возможно, подёргал его за рукав. — Как же можно вот так, с бухты-барахты… — пробормотал Иерарх, снижая тон. — Так никогда не делается!

— Это у других не делается, а у нас делается, — сказал Рэдерик. — У других королей не убивали! И ад стране не угрожал! А у нас всё это получилось. Простите, Святейший отец, надо быстро.

— Завтра, — подытожил Индар, согласно кивая. — Завтра утром, верно? Лучше бы, конечно, сегодня вечером…

При слове «вечером» святоземельцы очень оживились. Просто воспряли. Ясно: вечером и ад поближе, и считается, что короноваться ближе к закату — плохая примета. И можно попробовать что-то учудить, всё сорвать, а обвинить нас.

Индара. А в идеале — и Рэдерика.

— Вечером — это необыкновенно! — воодушевлённо воскликнул Химель. Почти радостно. Думал, что мы все уже у него в капкане, сами туда залезли. — Договорились. Вечером. В храме Сердца Мира и Святой Розы.

— Почти так, — сказал Рэдерик. — Около храма. На площади.

— Почему? — удивился Химель, но сильно возражать не стал.

— Потому что храм небольшой, а людей очень много придёт, — сказал Рэдерик. — Рядом с храмом — это же считается как в храме, да, отец Святейший?

Отвратительная, плотоядная какая-то ухмылочка промелькнула на морде Химеля. Он точно задумал что-то мерзкое — и решил, что если это мерзкое увидит весь город, то Святой Земле будет только на пользу.

Перелесье взбунтовалось — и за это должно быть наказано самым жестоким образом.

— Дитя моё, — сказал Химель с ласковостью людоеда, — я думаю, что Господь не оставит вас. Назначим коронацию… в семь часов вечера было бы недурно. Перед вечерней молитвой.

Рэдерик улыбнулся, обнимая собачку.

— Спасибо, Святейший отец! Мэтры газетёры сообщат об этом городу — и, мне кажется, все люди как раз успеют собраться к семи часам. На Храмовую площадь.

— Ну слава Вседержителю, что всё кончилось добром, — ещё гаже улыбнулся Химель.

— Я рад, — сказал Рэдерик. — Вы, наверное, хотите пообедать?

Вышитый золотом лакей в особо высоком лакейском чине словно того и ждал: распахнул другую дверь в зале.

— Вас проводят в столовую, — сказал Рэдерик. — Приятного аппетита.

— Мы все вас благодарим, ваше высочество, — сказал Кайлас. — Вы очень любезны и разумны не по годам.

— Я надеюсь, всё получится хорошо, — сказал Рэдерик.

Газетёры жахнули вспышками ещё по разику — и святоземельцы пошли из зала. В столовую, надо думать, для важных персон. А Рэдерик решил с ними хлеб не делить. Показательно.

Проводив банду, наш удивительный принц встал с трона, оставив на нём собачку, — Дружок, правда, тут же спрыгнул и потрусил за своим повелителем и товарищем. И они оба подошли к очарованным газетёрам.