Книга Фарфор Ее Величества, страница 263 – Максим Далин

Я поклонился. У меня лицо горело… от Дара, конечно. Хорошо, что фарфор не краснеет.

— Идите, друзья мои, — сказала государыня. — Желаю вам удачи всей душой, капитан Клай. Я верю: вы сможете, мы сможем. Скажите юному принцу, что я желаю удачи и ему — и ему, и его прекрасной несчастной стране. Желаю процветания ей — и пусть сгинет ад!

— Служу Прибережью и короне, — сказал я.

Ком в горле — а откуда ему там взяться? Фантомная болезнь, наверное.

— Пойдём, — сказала Карла. — Я тебе скажу, когда мы закончим, Вильма. Идея просто чумовая!

Государыня кивнула, опуская ресницы. Из всего фарфора, сколько я их видел, она была самая живая и естественная. Не присматриваться — совсем живая.

И просто мастерски обращается с протезом. Будто в нём и родилась. Высокое искусство, любой из нас поймёт. Спокойный ежедневный подвиг.

Поражаюсь, что не повесили гада, который в неё стрелял. Я бы своими руками свернул ему башку. Фарфор — не женское дело. Даже если вспомнить таких отважных и лихих, как Лорина, — не женское. Особенно если понимаешь: они не от чахотки умерли, в этом кто-то конкретный виноват…

Потому что фарфор — это солдаты.

Даже когда на них вот эта вот кисея, и шёлк, и банты, и диадема с бриллиантами, и туфельки. Наша государыня — как любой из нас. Солдат на вечной войне. С адом. Вообще с тьмой. Со злом. С самой смертью отчасти. Поэтому у всех нас с нашей королевой отношения очень особенные.

Может, живые и не поймут, если начать объяснять. Но любой из нас понимает до конца.

Как говорят перелесцы, «армия совершенно нового типа». Аналогов в нашем лучшем из миров не имеет. Не только в смысле новейших технологий. Даже больше — в смысле чего-то психического, нервного, духовного даже…

Мы спустились в каземат. Там довольно сильно пахло цыпалялей, но по сравнению с тем, как воняли апартаменты Нагберта, запах был вполне сносный, я даже удивился. Ведь цыпаляля должна, по идее, вонять не слабее, а сильнее, разлагается же! К вони примешивался запах какого-то алхимического зелья, не слишком приятный, но сравнительно с адским дымом просто прекрасный.

Тяпке, впрочем, запах не понравился, она даже закашлялась — и напряглась, прижимая уши. Наверное, вспоминала гадов из Синелесья. Я думал, не пойдёт за нами, но надо знать Тяпку: за Карлой она пошла бы и в ад.

Наша секционная в каземате была ярко освещена. С тушей возился Ольгер, гениальный алхимик и рыжее заболотское чудовище, про которое я никак не могу удержать в уме, что он аристократ. Настроение у Ольгера было заметно прекрасное, он фальшиво насвистывал какой-то пошлый мотивчик и загонял в распластанную тушу твари что-то вроде шпиговальной иглы.

Как хозяйка, которая собирается запекать гуся с травками.

Ещё несколько игл, прикреплённых к каучуковым трубкам, торчало из твари там и сям, трубки вели куда-то под стол.

— Привет, Клай! — радостно сказал Ольгер, вытер о фартук руку и протянул. — Я рад, ты молодец, вы вообще всё… Вы крутые, в общем. Это очень сильно двинет науку.

— Ты закончил? — спросила Карла.

— Почти! — Ольгер ткнул пальцем в верхнюю часть цыпаляли. — Шикарная новая формула, вот! Видите, милая леди, распад мы уже остановили! Сейчас консервант начнёт действовать и вот тут… и сюда пойдёт… Я нашёл крупные сосуды и накачиваю в них консервант помалу. Так мы и сохраним зверушку для мессира Валора.