Книга Фарфор Ее Величества, страница 248 – Максим Далин

Цыпаляля производила впечатление. Смотреть на неё было физически больно. Не знаю, как это описать… совершенно неправильное, ненормальное создание. Даже не безобразное — безобразие объяснимо. Просто ненормальное, впрямь иномирное — такого не может, не должно существовать.

Я присматривался — и не мог разобраться, как оно устроено вообще. Ноги — если это ноги — четыре коленчатых отростка, растопыренные в разные стороны, кончались пучками длинных кривых когтей, которые росли не вперёд, а вниз: тварь, значит, стояла на когтях, как на цыпочках? Между ногами я приметил что-то похожее на сфинктер, но половых органов у твари либо не было, либо я не там искал. Сверху бочкообразное, наверное, туловище кончалось не головой, а массой сплетённых отростков наподобие щупалец осьминога, только без присосок, зато на конце каждого отростка поблёскивал глаз! Вот прямо точно глаза, глазные яблоки — единственная понятная деталь. А рта на голове не было. Пасть, — если это пасть — усеянная несколькими рядами чёрных загнутых лезвий, зубов, очевидно, открывалась у твари на туловище, причём — вдоль. Живот и рёбра — если это рёбра — раскрывался так, как делается секционный разрез: от того места, куда крепились ноги, до того места, где росли глаза.

И всю эту красоту покрывала усеянная бородавками и наростами кожа чёрно-багровой масти, цвета запекшейся крови.

— Вот так они, значит, выглядят в аду? — спросил я, не слишком надеясь на ответ.

Но Индар ответил:

— В аду или в одном из тех миров, куда прекраснейший мессир Нагберт путешествовал по Зыбким Путям. Не так ли, Нагберт?

Нагберт с трудом поднял голову — и слеза стекла из угла глаза по его небритой и страшно помятой харе.

— Вы, — выдохнул он в тоске, — убили… единственного друга… Сволочи!

Лорина предлагала помощь в приведении прекраснейшего, но малость перебравшего мессира Нагберта в чувство, но Люнгера очень ядовито заметила, что его верные люди и без фарфора с побережья обойдутся. И сама взялась. Притащила какое-то зелье в хрустальном бокале. Впрочем, Нагберт, оказывается, был не настолько пьян, чтобы употребить внутрь хоть что-то из рук преданной женщины. Он зыркнул на нас и сказал, что пусть лучше фарфоровая медичка принесёт водички.

Высокие отношения в его ближнем кругу, просто горних высот.

Дайра мы нашли в большой королевской библиотеке, которую, похоже, не всегда использовали как библиотеку. Там красивый мозаичный паркет был с геометрическим орнаментом: звезда призыва вписывалась в этот орнамент, как родная — и, судя по ощущениям, вписывали её частенько.

И зеркало в этой библиотеке было… великовато для места, где люди не физиономию свою рассматривают, а книжки читают. Зеркало очень тщательно закрыли содранной с окна плотной шторой. А напротив зеркала, в центре звезды, сидел в кресле Дайр.

Что интересно: крови почти не было. Так, капли. Сколько во время обряда натекает с порезов на запястьях? Ну пара столовых ложек, потом разрезы закрываются сами собой. Вот примерно столько и вытекло: пятно на штанах Дайра, небольшое пятнышко под креслом… При том что разрезы-то не закрылись, они просто были совершенно сухие. Нечему течь.

Я впервые такое видел. Кожа Дайра висела на его скелете. Под ней, под кожей, не осталось ни крови, ни мышц, ни жира… я думаю, внутренностей тоже не осталось. И что отошла душа, я сомневался, мне показалось, что и с ней расправились тоже. Остался лишь скелет, на котором болталась пустая шкурка, прикрытая одеждой.