Книга Фарфор Ее Величества, страница 219 – Максим Далин

— Вот так… — начал Нагберт, но я перебил:

— Очень неправильно сидеть, когда принц стоит, ваша светлость. И вообще, мессиры, я человек простой, я не понимаю: это встреча с принцем или кабак какой-то?

— Это святоземельцы набивают себе цену, — сообщил Индар, опершись локтями на высокую спинку того же кресла. — И теряют берега.

Преподобный кашлянул.

— А мёртвые мессиры всегда сопровождают его высочество? — спросил дипломат без Дара у Нагберта.

— Они спасли принцу жизнь, — сказал Нагберт нехотя. — И теперь он считает, что они имеют право. Но они — подданные Виллемины, так что здесь находятся до коронации.

Дипломаты переглянулись. Индар промолчал.

— Так вот, — продолжил Преподобный таким тоном, будто его и не перебивали. — Вы ведь понимаете, драгоценный принц, что только в Господе ваш оплот и лишь Отец Святейший — истинный и несомненный друг ваш в мире сём?

— Почему? — удивился Рэдерик.

— Лишь у Святейшего Отца нашего, — изрёк Турон, сделав лицо как у сахарного барашка, — в общении с государями нет ни корысти, ни мирских желаний, а лишь одна цель… донести до слуха сильных мира сего небесную истину.

— Да? — ещё больше удивился Рэдерик.

Нагберт, судя по его лицу, удивился не меньше.

— Мессир Нагберт, — наивно спросил Рэдерик, — это правда?

Нагберту явно хотелось либо оказаться на другом конце Перелесья, где-нибудь рядом с Белым озером, либо передушить всех святоземельских дипломатов. Но он, к его чести, взял себя в руки, скрипуче кашлянул и сказал:

— Если сравнивать Иерарха с разным мирским сбродом — несомненно. И государям с давних времён… кхех… полагается… полагается вручать себя в руки Господа и выражать Иерарху уверения… кхех-кхех… в особом почтении и доверии.

— Ладно, — покладисто сказал Рэдерик. — Если так полагается, то я тоже буду, — и поднял на Преподобного ясные глаза. — Преподобный Турон, а можно я пойду? Я выражаю. Передайте, пожалуйста, Святейшему Отцу.

Преподобный выдохнул. Мальчишке скучно, он дурачок. Всё, что напрягало, так… померещилось.

— А и впрямь, Преподобный Отче, — сказал Нагберт несколько даже дружелюбно, — к чему принцу сидеть и слушать нудные взрослые разговоры? Он с собачкой поиграть хочет… Так ведь, Рэдерик?

Прямо ласки в голос подпустил. Не обманувшей бы и слабоумного.

— Конечно, Преподобный Отче! — тут же подхватил дипломат с Даром. — Его прекраснейшее высочество ещё ребёнок…

— Разумеется! — сплошной патокой разлился Турон и улыбнулся до ушей. — Какая милая собачка у вашего высочества…

— Мессир Нагберт разрешает мне приходить с ним, — сказал Рэдерик. — Со щенком. Его зовут Дружок.

Преподобному уже было не интересно. Его отпустило, он прикидывал доклад — поэтому только рассеянно кивал. Зато глаза Нагберта горели хищно и цепко: он оценил.

— Только не выходите во двор, принц, — сказал он якобы заботливо. — Снова накрапывает дождь, вы можете простудиться.

— Я не буду, — сказал Рэдерик, уже не обращая на святоземельцев внимания. — Пойдёмте, мессиры.

И выбежал из зала чуть не вприпрыжку.

Мы на миг остановились за дверью. Индар думал пару мгновений — и кратко приказал:

— За мной!

По галерее, по невысокой лестнице, через какой-то тёмный закуток — и мы остановились в крохотной круглой комнатушке с единственным оконцем, узким, как бойница.