Книга Фарфор Ее Величества, страница 101 – Максим Далин

— Бери, — выдохнул Барн, видимо, резанув запястье.

— Истеки собой, дитя бездны! — запел Индар и перешёл на язык Прародины. — Где тебе дело, где тебе пища, где тебе место, быв огнём — отойди в огонь, рассыпься пеплом, оставь плоть сию и вернись в глубины, породившие тебя!

Наш резонанс в этот момент стал абсолютным. Миг — и куст превратился в столб гудящего пламени. Он прогорел и спался за время, которое понадобится человеку на пару вдохов.

— Ничего себе! — радостно выдал солдат, у которого я отобрал винтовку. — Вот это штука!

Я отдал ему оружие.

— Ого! — радостно протянул Рэдерик.

— Интересно, он один был? — спросил Барн.

— Я пока других не чувствую, — сказал я.

— Другие пробираются в флигель, — сказал Индар. — Этот, похоже, отвлекал. Нам надо туда!

Солдат отпер тяжёлую дверь — и мы вбежали внутрь.

И тут же услышали истерический женский вопль.

— Опоздали, бездна! — рыкнул Индар и дёрнулся вперёд.

Мы — за ним.

— Там же щиты! — бросил я на бегу. — Как так?

— Пока не знаю. Сюда!

Мы неслись по тёмным галереям, еле освещённым лунным светом из окон и редкими, не менее тусклыми лампами, и слышали, как где-то вдалеке грохочут сапогами, как дама заходится в истерике — и как заорали дети.

— Это леди Олия! — выкрикнул Рэдерик, пытаясь успевать за нами. — И малыши!

Откуда-то издалека, с той стороны, где жил Норфин, грохнули револьверные выстрелы. Вот этого ещё не хватало…

Индар остановился.

— Куда? Командуй.

— Норфин, — решил я, чувствуя угрызения совести острой физической болью.

Бросить женщин и детей на произвол судьбы было предельно подло, но твари не нашли бы у них принца, а сами дамы ни на что им не нужны. Им Норфин нужен.

Мы вломились в апартаменты Норфина с одной стороны, а с другой стороны анфилады подоспели Тарл и его люди. Мы встретились у его спальни — и у меня гора с души свалилась, когда я увидел маршала.

Норфин, в рубахе и кальсонах, с револьвером в руках, стоял у открытого окна. Тёмный вертлявый силуэт маячил на водосточной трубе, карабкался, как крылатая обезьяна, — и взлетел.

— Доброй ночи, мессир, — сказал я. — Ещё бы дальше нас отослали…

Я не успел договорить — Индар ткнул меня локтем:

— Слушай!

— Ох ты ж, — Барн принялся тереть виски.

В тот же миг Тарл схватился за голову, прижимая ко лбу холодный металл пистолета, — и почти тут же Норфин зажмурился и затряс головой. Люди Тарла, корчась, сжимали виски, тёрли глаза, один грохнулся на пол в судорогах. Рэдерик уцепился за китель Барна, прижался лбом к его боку.

Но я не чувствовал боли — не считая того, что заломило затылок. Миг я пытался сообразить, что происходит, — и тут мне померещился страшно низкий, не похожий ни на что мне известное тяжёлый дрожащий гул. Эта тёмная дрожь отдавалась в зубах, в костях, от неё я снова ощутил что-то вроде воспоминания о тошноте — и тут навалился дикий, какой-то звериный ужас, толкающий бежать без оглядки.

— Бе-ездна, — процедил Индар. — Вот оно… нижние круги… Барн, крови!

И у нас под ногами мелко и часто затрясся пол. Барн резанул ладонь, так, чтобы кровь разлетелась веером капель, а я бухнулся на четвереньки, вытащил из кармана огарок храмовой свечи, оставшийся с обряда Индара, и принялся рисовать древнюю розу от Тех Сил.

Прямо от князей тьмы. Мне показалось, что слабее — не сработает.