Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 79 – Максим Далин

— Что нам нужно… всё нам нужно. Вы опрометчиво это сказали, государыня: медики – люди жадные, им всегда всего мало. Бинты экономим, спиртовой раствор Розового Рассвета нужен, для дезинфекции, Белый Туман нужен, успокаивающие капли, эликсир против боли… да что! Обычные миски-чашки-ложки – даже их не всегда хватает.

— Вы записываете, мессир Элж? – спросила Виллемина нашего сопровождающего.

Тот, мне показалось, нехотя вытащил блокнот:

— Ну что же писать… всё давно известно, государыня. Мы принимаем меры.

— Пишите, – сказала Виллемина. – Потом обсудим эти записки с мессиром Рашем. Нужно найти средства.

Оуэр в это время рассматривал меня. Я была с Тяпкой и без муфты, а в таком виде я особенно сильно действовала на нервы незнакомым людям. Я думала, он не одобряет – но он просто так устал, что у него еле шевелились мышцы лица. Я знаю: в таком состоянии улыбаться – работа.

— Вас мы ждали, леди Карла, – сказал Оуэр в ответ на мой взгляд. И пояснил: – Государыню и леди Карлу невозможно не узнать. Мэтр Клай рассказывал о вашей собаке.

— Где? – выдохнула я.

— Смею ли я пригласить вас в вагон? – спросил Оуэр нас с Виллеминой вдвоём.

Виллемина легонько кивнула и пошла к лесенке, ведущей в вагонную дверь. Вся свита Оуэра, кажется, была поражена, но никто не дёрнулся, чтобы её остановить: государыня, в конце концов, может делать, что посчитает нужным.

Только немолодая полная монахиня с резкими скорбными морщинами на круглом лице еле слышно пробормотала:

— Ох, не ведает, что увидит, бедная…

Я пошла за Вильмой. Всё Вильма ведала и понимала, я знала это точно.

За нами втянулись Норис и медицинская свита.

В вагоне горели газовые рожки и запах стоял стеной, на него можно было наткнуться, как на стену: пахло дезинфекцией, кровью, гноящимися ранами, потом, долго ношенной прелой одеждой. Я подумала, что так и должна пахнуть война.

— Простите, – сказал Оуэр. – Здесь лихорадящие, их знобит, мы не можем всё время проветривать.

Раненые сидели и лежали на вагонных койках-полках, их впрямь было много, их было ужасно много даже в одном этом вагоне – парни без ног, парни с руками в гипсовых лубках, в шинелях, накинутых поверх бинтов, с забинтованными головами, с забинтованными лицами, они смотрели на нас поражённо, молча. Виллемина, проходя по вагонному коридору, протягивала им руки и повторяла:

— Здравствуйте, герои. Дорогие отважные воины, мы все так рады видеть вас живыми… Пожалуйста, выздоравливайте скорее… Выздоравливайте, вся столица вам поможет… Мессир Элж, распорядитесь, чтобы бойцам – тем, кому разрешают медики, – дали вина и печенья, всё приготовлено. Все эти люди заслуживают награды – а пока хотя бы маленького удовольствия.

Элж, хмурясь, отослал выполнять кого-то из медиков.

Эти слова Вильмы будто разморозили солдат, они заулыбались, переглядываясь. Старый вояка с рукой, висящей на перевязи, и большой марлевой повязкой, закрывающей ухо, крутанул здоровой рукой ус, даже чуть ухмыльнулся:

— Эх, жаль, государыня, что медицина не позволяет по капельке рома! Вот чтоб меня краб уволок, с такого лекарства мы бы мигом встали на ноги!

Насмешил Виллемину – и по вагону прошёл смешок.

— Ах, мэтр! – сказала Виллемина с комичной печалью. – Нас с вами заругает мессир Оуэр, если я хоть заикнусь. Но, когда вы поправитесь, мы с вами – и со всеми вами, мессиры – выпьем за победу. Только я – эля, а не рома.