Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 58 – Максим Далин

Найл отлично связывался с кем угодно. Мы даже на минуту поймали Райнора в карманное зеркало. Из зеркала плеснуло огнём и неожиданным вампирским холодом, Райнор крикнул, что форт держится, но все заняты, что он целует всех в щёчки, – и оборвал связь.

Голос Райнора как-то очень всех утешил и порадовал, но яснее не стало.

— Старики говорят, рука мертвеца не подходит, – настаивал Далех. – Твой, леди Карла, друг Клай – мертвец, его рука не подходит. И ты, почтенный моряк, – мертвец. Не возьму в толк, как это вдруг подходит твоя рука. В холодную руку туфу не наливают.

— Я, конечно, не специалист, гхм, – кашлянул Найл недовольно, – но, прощения прошу, какой же я мертвец? Каким местом? Ну да, тело, положим, у меня искусственное – как вон у мессира Валора или, опять же, у государыни. Но мы все – живые. И парни помоложе из нашего экипажа с жёнами милуются, – я извиняюсь, леди, – тоже, скажете, мёртвые?

— Простите, сейчас об этом думать не время, – сказала я. – Но после войны – я обещаю и вам, и вашим парням: проведём ещё один обряд – и с жёнами миловаться будет намного проще. Можете сказать им об этом.

А сама подумала: надо будет поговорить с Фогелем. Неучтённый момент… как-то упустили из виду. Просто в голову не пришло.

Впрочем, тему развивать не стали.

— Э! – возразил Далех. – Прости, почтеннейший, но какой же ты живой? Ты дышишь? Сердце бьётся?

— Слушай, южанин, – Найл поднял палец, – ты как-то не с той стороны смотришь. Вот возьми, предположим, моряка на деревянной ноге. У него, по-твоему, мёртвая, что ли, нога?

— Вай-вай! А что ж, живая?

— Хорошо. Поди на базар. Вот продают деревянные ноги. Мертвечину, что ли?

Далех задумался. А у меня в голове начали появляться какие-то проблески.

— Вы хотите сказать, дорогой мэтр, что ваше тело-протез нельзя считать мёртвым по тем же признакам, что и протез ноги… – задумчиво повторил Валор. – Но деревяшка и покрытый слоем фарфора скелет…

— А в чём разница, мессир барон? – спросил Найл. – Ну сделайте вы искусственную ногу из кости… Ну вот какому-нибудь чудаку ядро ногу оторвало, а он протезного мастера упросил взять на протез кость из той ноги…

— Валор, – сказала я, – скажите: между шкатулкой из черепашьего панциря и дохлой черепахой есть разница?

— Варево адово! – ругнулся Ольгер. – Вот нутром чую, но не могу объяснить!

— А что тут непонятно? – хмыкнул Найл. – Я или вот мессир Валор – в искусственном теле, как на деревянной ноге. Будь та нога хоть из костей, хоть из демонова хвоста – всё равно она уже вещь. И куклы эти самые, будь хоть костяные или фарфоровые – они были вещи. Протезы. Не трупы. Их на фабрике сделали, – и сунул Ольгеру с Далехом свою ладонь без перчатки. – Вот, отполировали, шарниры вставили…

— Добавьте, дорогие друзья мои: удалили с костей всякий след прежней жизни, – кивнул Валор. – Превратили их в материал, сырьё, рабочий инструмент. Если можно так сказать, вытащили их из смерти, отвязали их от смерти, очистили от неё – и превратили в вещи. А наши души, войдя в эти вещи, превратили их в такое же подобие тел, каким делается искусственный глаз или деревянная нога… или вставная челюсть, если на то пошло!

— Да! – заорала я так, что Ольгер отшатнулся. – Валор, вы гений! И вы, Найл! Ваши тела Фогель превратил в вещи, в протезы, в предметы – и вы их одухотворили. Живые куклы, живые машины… не знаю, в этом роде! А Клай ничего этого не делал, он просто вернулся внутрь трупа. Обычного трупа.