Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 3 – Максим Далин

— Иди, иди, пожалуйста, иди, – пробормотала я сквозь слёзы. – А то я что-нибудь испорчу, а потом себя загрызу.

— Конечно, сестричка, – сказала Вильма.

— С вами хотел побеседовать мессир Олгрен, государыня, – сказал Валор ласково. – У Сумерек есть какие-то важные вопросы. Быть может, вы найдёте немного времени на беседу?

— Цены вам нет, мессир Валор, – улыбнулась Вильма.

Я отправила с ними и Тяпку. Они ушли, а у меня немного отлегло от сердца.

Пока Глена заканчивала снимать маску, а Ольгер готовил инструменты для вскрытия, я просто стояла, опустив руки. Ждала, когда они закончат.

— Глена, – сказала я сипло, когда она начала стирать с лица Вильмы остатки масла, – надо будет волосы обрезать тоже. Парик сделать.

— Мы подберём волосы подходящего цвета, – сказала Глена, всхлипывая. Ей, кажется, было хуже, чем мне. – Сделаем несколько париков. Волосы ведь должны выглядеть идеально… а глаза очень похожего цвета у нас, оказывается, есть, – и разрыдалась.

— Успокойся, давай срежем волосы, – сказала я. – Надо работать быстро. Как можно быстрее и как можно лучше.

— Можно лучше вы? – спросила Глена, заглядывая мне в глаза. – Не могу. Кости – ещё так-сяк, а вот…

— Ладно, иди, – сказала я. – Займись формой для головы. Такие нежные все…

— Она же не медик и не некромантка, леди, – вступился Ольгер.

Мне ужасно хотелось на него наорать, но жалко стало. Только Ольгер меня и не бросил – и я ему была слишком благодарна, чтоб на него орать.

Я выпроводила Глену с заготовкой для маски – и ужасно долго срезала с головы моей Вильмы её чудесные солнечные локоны. Время тянула.

— Я представляю, как сделать хороший состав, леди, – сказал Ольгер. – Мы легко очистим кости до идеального состояния, – и вморгнул слёзы. – Простите меня… если бы вы… могли сами… леди… Мне… не знаю… неловко.

— Что тебе неловко? – фыркнула я, но уже поняла.

— Если бы вы могли… это… вскрыть тело? – сказал Ольгер жалобно. – До костей, ладно? А я обработаю кости сам… Пожалуйста, а?

И вид у него был умоляющий до нелепости. Всё на лице написано.

Одно дело – просто труп. Совсем другое – государыня, Виллемина, тело, которое имело отношение к её душе, – а душа-то не покинула юдоль… С костями проще, тело – это… очень интимно, что ли. Не страх, не брезгливость, а…

Целомудрие, что ли. И уважение.

И, в сущности, я могла его понять. Просто мне было нестерпимо… я опять должна была сама резать тело друга, самого-самого близкого друга – много хуже, чем тогда, в детстве, Тяпку, совершенно немыслимо…

Но Ольгер был прав. Я понимала, что прав.

Это моё дело. Он и так предложил помощь, какую смог.

И мне пришлось разобрать этот шедевр – тело Виллемины. Я не думала, что это будет до такой степени больно. Особенно лицо. Такое чувство, что святотатствую, режу это Божье чудо… Резала её тело, свои пальцы, ревела…

Сожгла её плоть в алхимической печи – и собрала пепел. И только тогда позвала Ольгера.

— Господи, леди, – сказал он, глядя на меня, как на выходца из ада. – Вам отдохнуть бы…

— Ты сказал, что кости обработаешь, – буркнула я. – Давай. Видишь, там ждут люди Фогеля, им надо собрать новое тело до завтрашнего заката. Делай быстро.

Он притащил какие-то свои банки и склянки, слил из двух в одну большую – запузырилось.

— Не испорти, – сказала я. – Второго шанса не будет.