Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 104 – Максим Далин

— Ты не заметила, – так же тихо сказал Лангр.

— А что, вампир может не заметить? – усомнился Клай.

И тут меня осенила совершенно безумная идея.

Я выдернула нож из чехла в рукаве и стащила перчатку со своей несчастной клешни.

И они оба, оба наших врага, которые так нас презирали секунду назад, так хотели восстановить свою фальшивую историческую справедливость, убить мою Вильму, отдать моё побережье аду с потрохами, – уставились на мою руку разом.

Они очень старались изобразить то ли непонимание, то ли безразличие. Но я ярко вспомнила Дольфа – и не спеша разрезала ладонь. Поглубже.

И всё. Их глаза стали умоляющими. Жадными и умоляющими.

— Если я предложу, вы возьмёте? – спросила я. – У служанки мёртвой королевы? Которая на всё ваше враньё, на ваш поганый Святой Альянс и на вашего короля, чернокнижника, плевать хотела?

Гелира еле оторвала взгляд от моей ладони, чтобы в глаза заглянуть: ни дать ни взять пьяница клянчит пару корабликов на бутылочку.

— Но ведь ты говоришь, что мы заблуждаемся… быть может, ты и права… – сказала она почти заискивающе и сглотнула. – Если ты дашь мне капельку крови, Дар в ней многое для меня прояснит…

И в этот момент я поняла, как мало в ней осталось. Никакой честной Силы, холодной, лунной – только мёртвое свечение чего-то вроде гнилой деревяшки на пирсе. Пустое.

Я поняла, почему мой адмирал называл её «отродьем».

А Лангр взглянул на меня с вожделением и злобой. На части бы порвал, если бы мог, – и Даром из моей крови немного себя восстановил бы.

— Ты такая же, как ваш Дольф, – прошипел он. – Сначала сломаешь, потом бросишь – и будешь чувствовать себя правой. Я возьму. Но не думай, что почувствую себя обязанным. И ты не получишь за это ни капли Силы.

— Так у тебя её и нет, – сказала я. Я всё поняла до конца. – Мессир Олгрен, вы целуете дамам руки?

— Не дамам, а тебе, рыцарь Карла, – чуть усмехнулся Олгрен. – Тебе – целую.

И я дала ему кровь, а он закрыл мне рану. Пленные яростно ненавидели меня в этот момент, потому что, выходит, я их раздразнила, но ни капли не дала… но я не смогла себя заставить протянуть им клешню… даже из милосердия.

В них что-то было от серых тварей, что-то – от адских гончих… но уже почти ничего от вампиров, в смысле – от сумеречных проводников и Божьих вестников. Смотреть – нестерпимо, гадко, жалко, но… хоть вампир, хоть человек – сам делает выбор.

— Ну что ж, – сказал Олгрен, закончив за всем этим наблюдать. – Я удовлетворён. Теперь вы знаете точно, с кем и с чем имеете дело.

— Карла знает, дорогой адмирал, – сказал Клай. – А я… ну, в общем, я догадывался.

* * *

Через зеркало Олгрена мы вышли не в госпиталь, а во Дворец.

Во Дворце полно зеркал. Олгрен спросил меня, куда мы хотим попасть, – и я попросила зеркало на Синей Лестнице. Оттуда можно и наверх, и в каземат – по обстоятельствам… но я, честно говоря, думала, что вниз пойду. Ночь давным-давно перевалила за середину. Стоял тот самый глухой предрассветный час, когда все спят, когда даже гвардейцев на посту и то клонит в сон. Я думала: Вильма спит, я приду, Тяпка полезет на постель и разбудит мою королеву – а она и так спит урывками. Поэтому я сама подремлю внизу, или на диване, или в каморке Валора: он туда поставил походную койку.

Самого Валора точно нет дома: у него сегодня занятия на кладбище, с новобранцами. Наверняка провозятся до рассвета.