Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 85 – Максим Далин

Это мы с Райнором только так небрежно говорили: да пустяки, ерунда, одна-две кости – и рыбка на крючке. Ничего подобного: эта рыбка плавала в море, даже не приближаясь к нашему берегу.

Мы же понимали, что кости нужны человеческие. Трупы зверей легко двигать, но если заменять собственную руку, если хочется её ощущать как собственную руку… Я профессионально умела двигать тушки животных, и я хорошо знала: как ни настраивайся – будешь ощущать крыло, лапу, копыто. Не кусок человеческой плоти.

А человеческие кости нам были запретны под страхом тюрьмы и освящённого серебряного колье на шее пожизненно. По закону это считалось как раз осквернением могил грязными чарами.

И я только вечером смогла поговорить об этом с Виллеминой.

— Представляешь? – сказала я и отпила тёплого молока. – Это же действующий закон, меня когда-то чуть не арестовали даже за чаячьи кости…

Виллемина не сразу ответила: она щекотала Тяпке нос, потому что Тяпка научилась чихать. Уморительно, я понимаю. И даёт время подумать.

— Аф! – сказала Тяпка.

— Совершенно верно, – сказала Вильма. – Закон действует, но есть поправка, разрешающая использование тел несчастных, не признанных и не погребённых родственниками, тел самоубийц и тел казнённых злодеев и злодеев, умерших в тюрьме, для обучения медиков.

— Мы же не медики, – напомнила я.

Виллемина пожала плечами:

— Какие пустяки! Вы же не собираетесь в действительности осквернять могилы! Сделаем одну крохотную поправочку: напишем, что использование разрешается в научных целях. Почему лишь для обучения медиков? Мало ли кому ещё может понадобиться?

— Хорошо, медикам и некромантам, но ещё-то кому?

Вильма потянулась:

— Ах, душа моя, на всех этих скорбных посиделках родственники и добрые подданные выпили у меня ведро крови, я устала и думаю плохо и медленно… но, быть может, жандармам? Уголовному сыску?

Я удивилась:

— А этим-то зачем?

— Учиться отличать тела несчастных, умерших от болезней, от тел убитых. Или, например, самоубийц от жертв злодеев… да мало ли! Надо посоветоваться с шефом жандармского корпуса. Но это пока не важно. Может, и ещё кому-то потребуется. В общем, мы разрешим всем учёным. В научных и лечебных целях, в специальных местах, при свидетелях… может, ещё при святом наставнике?

— Может, без святош обойдёмся? – спросила я.

— Обойтись можно, но хорошо бы их упомянуть… – Виллемина задумалась. – Пусть так: по возможности – в присутствии святого наставника. Ты права: не всякий святой человек захочет смотреть, как медики вынимают из мертвеца кишки или как некромант поднимает труп. Оставим им путь к отступлению.

В тот момент и мне, и Виллемине это казалось простой болтовнёй. Намёками, мыслями на тему… Некроманты не могут предвидеть будущее, иначе мы отнеслись бы к этой болтовне серьёзнее.

Это была судьбоносная, пафосно говоря, поправка. Если бы Вильма не придумала её тем вечером, история, скорее всего, пошла бы совсем другим путём…

* * *

Наши мессиры миродержцы даже не усомнились ни на секунду. Броук даже улыбнулся сладенько, а Раш записал в блокнот. Просто поняли, что – да, это вправду нужно.

И мы сразу получили ворох рабочего материала.

Пока Виллемина вместе с Малым Советом разбиралась с государственным бюджетом и изыскивала средства для армии, мы с детками и мэтром Фогелем разбирались в старых костях с кладбища Бедных Ангелов. Из безымянных могил, где за государственный счёт хоронили самоубийц, бездомных бродяг и прочих несчастных, у которых не оказывалось родни. Мы с Клаем и Райнором вообще слегка привели это кладбище в порядок. Отвязали от могил и отпустили нескольких страдающих грешников, для чьих душ казённой заупокойной службы оказалось маловато, потопали на мелкую кладбищенскую нечисть, завели дружбу с парочкой симпатичных привидений, которые держались за мир подлунный по доброй воле. Ну и целую кучу костей, на которых остался только смутный, почти незаметный след прошедшей жизни, нагрузили на телегу под парусину и увезли в наш каземат под Дворцом.