Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 81 – Максим Далин

— Покаешься – быть может, мне удастся отпустить тебя к престолу Творца, – сказала я. – Не ручаюсь, но попробую. О чём сожалеешь?

Ленора покосилась на Тех и попыталась сосредоточиться. Мне показалось, что она меня поняла и услышала, – правда, вряд ли в её полусгнившей душе хватило бы сил на раскаяние.

Но какое-то движение в Леноре всё-таки произошло. Даже мерзкая маска лица стала чуть мягче.

— Эгмонд… – прошептала Ленора. – Больно…

Те придвинулись ещё на шажок.

— Ты убила его случайно, – сказала я. – Это невольный грех.

И тогда Ленора вдруг рванулась вперёд, скребя пальцами грязный пол. Лицо у неё ужасно исказилось.

— Будь оно всё проклято! – выдохнула она, и её лицо свела ужасная судорога. – Я каюсь! Каюсь! Каюсь, что слушала отца! Каюсь, что слушала брата! Это они, они, они! Добренькие, светленькие! И их прихвостни!

Она села, её глаза горели красным, как у некроманта в глубоком трансе, а всё лицо искажалось и кривилось, будто его что-то дёргало изнутри. Ничего человеческого в ней не осталось – и я поняла, что снова не могу помочь вообще ничем.

Меня только поразило, сколько у неё ещё сил.

А Ленора смотрела на меня – и призрачная чернота текла из её перекошенного рта и ноздрей.

— Я не как ты! – выговорила она с жутким смешком. – Ты проклятая, а я – дитя света! На мне нет клейма! Это не некромантия, это древние знания! Просто древние знания! Обращение к силам природы, понимаешь ты, ведьма?! Почти молитва! – и закатилась рыдающим хохотом, всхлипывала и хохотала.

Вот в этот-то момент Те и протянули к ней руки, теневые щупальца черноты. Ленора не видела, она визжала, хохотала и так скребла ногтями паркет, что на нём оставались царапины, будто от стальных лезвий. Я ошиблась: это был не некромантский транс – это был экстаз чернокнижницы, кошмар, о котором я знала только мельком и вовсе не горела желанием узнать больше. Последний выплеск купленной за душу силы.

Его Те и ждали.

Они рвали из Леноры душу, а Ленора извивалась, хохотала и блевала бесплотной чернотой. Мне показалось, что это продолжалось немыслимо долго.

И у меня в мозгу тоненько выла Тяпка.

А когда труп Леноры наконец упал на пол, разлагаясь на глазах – от вони гнилого мяса дух перехватило, – Те, держащие в призрачных руках клок содрогающегося мрака, посмотрели на меня.

Я глубоко полоснула по клешне, по ладони – вообще не ощутив боли:

— Забирайте и уходите. Над этим домом и его обитателями нет вашей власти.

Но они так и стояли, над ними вились неживые адские мотыльки, сажа из Того пламени – и я вдруг поняла: это намёк.

Просто и прямо: ты – чернокнижница. Ты тоже запросто можешь через некоторое время пойти с нами.

— Ну уж нет, – сказала я. – Я служу Творцу и Судьбе, как могу.

Они колыхнулись, как столбы дыма под ветром, но устояли. Ах так, подумала я – и запела «Защити и очисти милостью Своей». Пусть знают, что я Святого Слова не боюсь – и доверяю Промыслу.

Я пела, мне казалось, что Дар светит сквозь меня, как сквозь матовое стекло, – и меня колотило, как от сильного озноба. Я не очень надеялась, что меня услышат из Света, но, кажется, услышали – или на Тех просто произвела впечатление моя наглость. Они ушли бы в зеркало, но зеркало было у меня за спиной – не рискнули. Попытались войти в стену, но мне это не понравилось – и я нарисовала на стене своей кровью защитный знак, двойную звезду, а потом швырнула какой-то тяжёлый хрустальный флакон в оконное стекло. Звезда на стене аж задымилась – Те вытекли из стены в разбитое окно, осели тяжёлыми каплями и впитались в землю.