Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 29 – Максим Далин

Я вморгнула слёзы назад. И сказала:

— Я вам обещаю, государь.

* * *

В те дни мы даже ночевали в маленьком покойчике для доверенных слуг рядом с кабинетом Гелхарда – мы с Вильмой и моя собака. Король так лучше себя чувствовал.

Вильма порывалась помогать ему, как сиделка, а я отметила, что она смелая, спокойная и не брезгливая, что я всегда считала прекрасными качествами. Она бы была отличной сиделкой, если бы Гелхард позволил. Только он смущался.

Болезнь его изуродовала и сделала беспомощным. И он всё боялся оскорбить нас с Вильмой этим своим уродством, беспомощностью, вонью смерти… Мне удалось его разубедить, но только отчасти. Мне он в этом смысле доверял больше, чем Вильме: я же некромантка. Гелхард проговорился: если уж у меня хватило духу приготовить к работе кости Тяпки, то и на прочее хватит.

— У леди чернушки, – сказал он моей принцессе, улыбаясь, – больше самообладания, чем у многих мужчин. Но всё-таки мужчины понадобятся вам, малютка. Я придумал кое-что полезное.

Сразу показать полезное у него не получилось, потому что зашла королева.

Государыня Ленора была роскошная. Я уже знала, что она родом из Перелесья, – и по ней было видно: купчихи из Перелесья довольно часто бывают такими. Роскошное тело, роскошные волосы – как старое золото, с благородным блеском. Лицо круглое, кожа матовая, глаза с поволокой – про таких дам мой дедушка говорил «дородная». И безобразило эту роскошь брезгливое выражение. Брезгливое и капризное, будто Гелхард заболел ей назло.

— Вы чувствуете себя получше? – спросила она с порога. Ближе не подошла.

— Разумеется, дорогая, – сказал Гелхард. – Гораздо лучше.

— И выйдете к обеду? – спросила Ленора. Дикую глупость спросила.

— Нет, – сказал Гелхард. – Буду обедать в обществе юных и прелестных дам, нудная родня отбивает у меня аппетит.

— Тётя Минда огорчится, – сказала Ленора. – Она проехала двести миль, специально чтобы вас увидеть.

— Постарайтесь, пожалуйста, утешить её, дорогая, – сказал король. – Угостите пирожным, поболтайте о моде, это наверняка понравится ей больше моего общества.

Ленора пожала плечами, вздохнула, как фыркнула, и выплыла за дверь. Гелхард вздохнул и расслабился: он ужасно устал от этого разговора.

Вильма поцеловала ему руку, а я сказала:

— Государь, можно в следующий раз я её выгоню?

Гелхард взглянул на меня с печальной улыбкой:

— Запоминай, леди чернушка: вот так выглядит Перелесье при нашем дворе. Лапа, которую пытаются запустить к нам в кошель. А если придётся, то и пырнут ножом. А малютка, верно, помнит: дядюшка её мужа, Рандольф, государь Перелесский, спит и видит не только Винную долину, принадлежащую междугорцам, но и Голубые гавани. А в идеале – нашу столицу. Такие дела.

— Я – принцесса Прибережья, а Ленора – принцесса Перелесья, – сказала Вильма. – Понимаешь?

— А Эгмонд – принц Перелесья, – сказал Гелхард, и лицо его дёрнула судорога. – А у нас десятый год мира, но война висит на кончике пера… а я говорю об этом девочкам, как глупо говорить об этом девочкам… Но ты ведь понимаешь многие вещи, малютка?

— Я понимаю, – сказала Вильма. – Я – единственное, что мог дать вам мой отец и не спровоцировать немедленную войну. Я ваше оружие, государь.

Гелхард покачал головой.

— Не надо нам с ними воевать. Нельзя нам с ними воевать. Мы не победим. Твоя родина когда-то победила чудом, сделанным Дольфом, но мы…