Книга Моя Святая Земля, страница 156 – Максим Далин

— Ваше прекрасное высочество, это — рискованное дело, может быть опасно…

— Я пойду с ними, — сказала Джинера и невесело усмехнулась. — Один из них — мой жених, в конце концов.

Солдаты, оттеснившие челядинцев, осветили факелами низенькую дверь в глубокой нише и стёртые каменные ступени. Шепфорд, что-то бормоча, спустился к двери, долго возился с ключами, лязгал, гремел — и только минуты через три отпер.

Из чёрного провала пахнуло, будто из погреба, сырым, затхлым и падалью.

— Мне свет нужен, — скомандовал Сэдрик.

Ближайший солдат протянул ему факел, но Сэдрик отрицательно мотнул головой, показав нож в единственной руке:

— Королевская кровь, возьмите по штуке. Мне нечем.

Бароны дёрнулись вперёд, но Сэдрик остановил их.

— Мои августейшие особы — и всё. Больше никого не надо.

Эральд взял факел. Факел был тяжелее, чем ему казалось, чадное пламя металось в металлической сетке. Алвин помедлил, но тоже прихватил факел. Джинера подумала — и отдала притихшую собачку барону. Союзники вчетвером спустились в подвал по крутым каменным ступеням, выщербленным посередине — и Эральд услышал, как за ними закрыли тяжёлую дверь.

И сразу стало, как в каземате.

Даже не из-за того, что низкий свод лежал чуть ли не на головах вошедших, а пол на два пальца покрывала пыль. Очень дурное место был этот подвал. Поганое, недоброе место: ни бочек с вином, ни бутылок на деревянных подставках, ни кругов сыра, ни вяленых окороков, ни сундуков с добром — ничего тут не хранилось. Для чего ж он был сделан, этот каменный мешок?

У стены обнаружилась пара неожиданных кресел, очень старых, пропылённых насквозь, но когда-то, очевидно, дорогих и качественно сделанных. Атласная обивка с них облезла, торчало мочало — но почему-то было понятно: эти кресла отнесли в подвал не потому, что они одряхлели, но владелец не захотел их выкинуть. Эральд подумал, что их принесли новыми, принесли давно, и с тех пор тут больше никогда никто не ходил — от кресел веяло чем-то зловещим.

Алвин вставил факел в металлическую скобу на стене, и Эральд последовал его примеру. Подумал, что скобы подошли бы и для цепей.

Сэдрик ногой разгребал сор и пыль. Остановился.

— Кровь папаши, — сказал мрачно и горько. — Тут его Бриан и наградил за верность… Э, принцесса, вы тут не пройдётесь?

— Зачем? — удивилась Джинера.

— Пыльно, — преспокойно пояснил Сэдрик. — Сметёте подолом.

Джинера хихикнула:

— Ещё никто так не оскорблял мои туалеты! — и рассмеялся Эральд. Даже Алвин чуть заметно усмехнулся. Но, тем не менее, принцесса отпустила платье, которое придерживала, и шлейф смёл пыль с ужасного знака, вплавленного в стёртый камень пола.

Каждая линия этой чёрной звезды с множеством лучей была словно наполнена смолой или сожжённым порохом. На чертёж было тяжело и неприятно смотреть — мерещилась тёмная угроза, ощутимая злая сила. Эральд почему-то подумал о свастике на фашистском штандарте, хоть звезда совершенно её не напоминала.

Сэдрик нагнулся над чертежом и некоторое время молча его рассматривал. Потом скомандовал:

— Государь, дай мне руку.

Эральд чуть удивился, протянул. Сэдрик прижал его ладонь к плечу, накрепко; Эральд ощутил сквозь бинты внутренний жар и изо всех внутренних сил воззвал к Творцу и ко всем местным созидающим силам, как умел. Видимо, это сработало, потому что через пару минут Сэдрик глубоко вдохнул и кивнул: