Книга Моя Святая Земля, страница 127 – Максим Далин

— Марбелл, если этот монах будет читать мне морали, я, клянусь адом, лишу его добродетели турнирным копьём какого-нибудь именитого предка, — выдал демон, когда Иерарх попытался заикнуться о супружеском долге монарха.

Дерек боялся демона до заикания, потому спорить не посмел и начал читать «Ныне соединяешь», но короля раздражало и это. Марбеллу пришлось отозвать Иерарха в сторонку и попросить молиться в соседнем помещении.

Вся свита демона выглядела какой-то встрёпанной, помятой — и даже роскошные костюмы, алмазная пудра, золото перстней и серёг это не скрывали. Весёлым казался лишь маршал Лонг, по всей вероятности — из-за крайней бесчувственности. Двор шушукался о тумане и знамениях; Марбелл лично велел выпороть лакея, вякнувшего что-то о «ни зги не видать» — но это положения не исправило.

Послали за невестой. Принцесса спустилась бледная, с синяками под глазами, совсем не красившими остренькое личико, спокойная, как мертвец — и белое подвенечное платье казалось богатым саваном. Её свита явно не ждала ничего доброго, мужчины смотрели угрюмо, женщины — устало, а старая няня, вдобавок ко всему, держала на руках поганую собачонку.

К счастью, собачонка не гавкала. Даже рёв рожков и труб, пение монахов и колокольный звон вызвали у псинки лишь судорожные зевки.

Демон взглянул на собачонку с отвращением, но ничего не сказал. Марбелл понадеялся, что король решил держать себя в руках хотя бы до конца церемонии.

Туман убил праздник. В тумане тонула толпа; кто-то крикнул «Слава королю!» и «Слава невесте!» — но туман мешал собравшемуся на площади плебсу хоть что-то рассмотреть, и приветствий было почти не слышно. Украшения, золочёные штандарты и шатры, плюмажи и цветочные арки казались в тумане мутными серыми пятнами. Солнце сгинуло в непроглядной небесной мути — к тому же, от сырости всех слегка знобило.

Храм Святой Розы смотрелся тёмной громадой, выступил из туманного молока, как рок — но внутри горели свечи, было намного теплее, чем снаружи, и неожиданно уютно. Все, кто мог, набились в храмовый придел: столичная знать, дипломаты из Междугорья, Златолесья, Приморья, свита Иерарха — все пытались подобраться поближе к алтарю и поглазеть на невесту.

Демон в белом и острых бриллиантовых огнях смотрелся почти благообразно. Джинера в украшенном тонким золотым обручем плоёном чепчике, закрывшем её рыжие кудри, напоминала жертвенного агнца — и напряжённо смотрела на нерукотворный образ Божий, словно чего-то ждала.

Чуда, подумал Марбелл с внутренней усмешкой. Ну-ну.

Но Джинера дождалась.

— Воззри, Господи, на государя Святой Земли! — басом изрёк Иерарх.

Настал миг благоговейной тишины — и тут её прорезал юный голос, прозвучавший очень громко и очень чётко:

— Алвин, это не о тебе. Государем Святой Земли ты стал лишь потому, что твой отец, принц Бриан, убил моего отца, короля Эральда, и мою мать, королеву Амалию, а твою душу отдал аду за корону. Беда в том, что, ради собственных амбиций, вместе с тобой Бриан отдал аду Святую Землю целиком. Ты знаешь, что я говорю правду — и сам Бриан перед смертным часом подтвердит мои слова. Надеюсь, он сможет это сделать, хоть Марбелл и травит его уже не первый год по твоему приказу.

Тишина повисла, как в склепе. Из тени заалтарной ниши вышел высокий белокурый юноша в странной одежде. Появись в храме танцующий скелет — это не ужаснуло бы свиту демона сильнее: кажется, ни один человек из приближённых демона не усомнился в истине сказанного. Сам Марбелл почувствовал, как жар ужаса прошиб его с головы до ног.