Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 183 – Максим Далин

— Маршал Норфин, говорят, с её же балкончика разговаривал с народом, – мрачно сказал Ричард. – Что, мол, король Рандольф был упырь, королева Налика, наследник, другие дети, вдовствующая королева – всё, мол, упырьё. Кровь у людей пили, служили аду. А толпа внизу прямо орала: «Упыри! Упыри! Смерть им всем!» Жандармы кое-какие вещички Хаэлы притащили, показывали людям. Человеческие головы сушёные, руки сушёные… Серую тварь в банке… люди блевали, орали… Во всех газетах светокарточки: маршал Норфин, а рядом жандарм с головой, через которую атласная ленточка продета…

— Они все теперь охотятся за чернокнижниками? – спросила я. – Да?

— Они – за чернокнижниками, – кивнул Ричард. – А чернокнижники огрызаются, насколько хватает духу. Среди них ведь и с Даром попадаются, что бы об этом ни говорили… Я слыхал, один положил жандармов, что за ним пришли, человек десять – и смылся, ищут. В итоге теперь они сперва стреляют, потом разбираются…

— Охо-хо… – пробормотал Авис. – Жуть-то какая…

— Это среди людей, – сказал Ричард. – Но и в Сумерках не плоше того. Мы все понять не можем, куда подевался Эрнст – и с ним его обращённые, самые близкие. Все, что с Хаэлой были связаны. Вы ж понимаете, друзья дорогие: я всех чувствую, мы вообще, сумеречный люд, своих чувствуем. А тут… даже прислушиваться… жутко. Будто в полную темень они ушли, но не окончательно. Всё равно как за углом стоят, ждут чего-то.

— Никогда о таком не слышала, – призналась я.

— Это да, – сказал Клай мрачно. – Это новое и нехорошее.

— Нехорошее, – подтвердил Ричард. – Сумерки вроде как раскололись. Аж больно. У вас-то, на побережье, ещё ничего, а у нас… и живой день словно больной, и Сумерки больные. Пока только в столице, но ведь не надолго же… Непременно, я так полагаю, по всему Перелесью разойдётся, а то и Заболотье с Девятиозерьем захватит. Всё адом пропитано насквозь.

— Ты только не думай, что мы уйдём домой, и всё, – сказала я. – Мы поможем, чем сможем, Ричард.

Он только вздохнул.

— Да что, леди Карла, дорогая… война-то кончилась, теперь всякий о себе печётся. Небось у вас и дома будет дел целый воз…

Я возмущённо замотала головой, а Клай сказал спокойно, грустно и очень здраво:

— Ты же понимаешь, Ричард: это даже не перемирие. Это так… передышка между боями. Скорее всего, ненадолго. А потому очень важно, чтобы мы с тобой были на одной стороне.

— А мы и так на одной. – Ричард устало улыбнулся. – Мы, значит, – и ад. Маршал Норфин вряд ли попадёт на адскую сторону… так что теперь уж невесть кто в мире живых начнёт драчку с адом, значит, в союзниках. Не Святая Земля же. Эти ни в жизнь не ввяжутся.

— Как знать, – сказал Клай. – Вампиры, я слышал, будущее предсказывать не умеют – и я не возьмусь.

Клай и Ричард тихонько проговорили, я думаю, целую ночь. Я сама не заметила, как заснула, – а проснулась в часовне, на давным-давно знакомом тюфяке, под той самой плащ-палаткой. За крохотным окном брезжил серенький рассвет. Авис заваривал травник – и по всей часовне пахло пряными травками и мёдом.

— Доброе утро! – сказала я громко, чтобы все услышали.

И на меня немедленно напрыгнула Тяпка, а за мою занавесочку вошёл Клай с большим пакетом.

— Доброе утречко, леди-рыцарь, – пропищал он фальцетом. – Это я, ваша камеристка. Государыня прислала за вами мотор и вот эти тряпочки. Разъезды верхом на костяшках прекращаются до особого распоряжения: вас ждёт дворцовый протокол, моя бедная леди.