Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 179 – Максим Далин

Клай тихонько хихикнул:

— Прямо так и говорила: именем Божьим и Виллемины?

— Ты шутишь, что ли? – шепнула я ему в ухо. Мои собственные уши горели прямо-таки адским огнём. – Он всё это сам выдумал! Его тут даже не было, я его отослала к Майру. Знала бы, что он такое трепло…

— Не обижай, – посмеиваясь, шепнул Клай. – Он отлично рассказывает, замечательно, лучше, чем ты сама бы рассказала. А точнее простецам и не надо.

Мотопед Ликстона подъехал поближе – и я заметила, что Ликстон завёл пружину фонографа и поставил валик: тут уж его ничего не сдерживало. А перелесцы, похоже, не усомнились ни на секунду. В конце концов, они же видели следы кошмарного побоища около секретной базы, – а здесь повсюду валялись дохлые полулошади. На меня перелесское воинство поглядывало украдкой, расширенными глазами.

И только один живой кавалерист рискнул спросить у Илька:

— Неужели сам видел?

— Я-то? – Ильк мотнул головой, пытаясь привычно сбросить со лба несуществующую сгоревшую чёлку. – Как же бы я не видел, если вёз леди всю дорогу. На Шкилете второе седло было. Мессир Клай-то как раз занят был: они, значит, с тыла на адских тварей напали, тайной дорогой прошли, возле самого-рассамого ада. Либо победить, либо в рай – за нас за всех сам пресвятой Иерарх молится.

Эта часть истории вызвала у перелесцев определённое недоверие.

— С чего б он за кадавров молился, – скептически заметил рыжий дылда.

— Да сам ты! – Ильк даже не рассердился, он был исполнен снисходительности. – Какой я тебе кадавр! Если это протез для самой души – и я в него в часовне вошёл! С молитвой! Темнота вы там, в Перелесье, – адских гадов развели, а не знаете, какие протезы бывают.

Перелесцы не успели возразить. Подъехал Ланс на костяшке с явственной лошадиной душой – ему бы не удалось так элегантно двигать обычную – в компании некрокавалеристов. Забавно смотрелся среди фарфоровых – до изумления по-свойски.

— Прошу прощения, мессиры, – сказал он с недоброй усмешкой, – а вы кадавров вообще когда-нибудь видели? – И резко изменил тон: – Как трупы встают и прут в атаку, видели? Как это вообще выглядит – когда прикрывают живых телами? В бою, а?

Перелесцы замолчали.

— А как в караул ставят мёртвых, чтоб живые хоть часок поспали, вы видели? – продолжал Ланс. – Ты с ним учился, его убили – и подняли. Потому что нет живых, а сдерживать гадов как-то надо – и он, мёртвый, тебе снаряды подаёт. А полковой некромант – он вам всем дороже брата: его убьют – крышка, шансов нет.

— Мы не были на фронте, – смущённо сказал командир перелесцев. – Мы королевская гвардия…

— А! – зло и весело воскликнул Ланс. – Мальчики на лошадках для красоты?

— А вы, значит, были в плену? – попытался съязвить рыжий.

— Был, – сказал Ланс. – Как раз тот самый случай: Далайра, некроманта нашего, убили, не уберегли мы. Добрейший деревенский парень был… ну и всё. Я один выжил – и то случайно: оглушило меня. Я ад видел, как тебя сейчас, братишка. Малость знаю о нём. Так что – вот не надо фарфоровых ребят звать кадаврами. Глупо звучит. У всех у них – живые души. Да будто вы сами не видите!

— Что они могут понимать, из тыла-то, из-под тёплого крыла? – хмыкнул Солар.

Некромеханическое воинство принялось сыпать подначками. Живые перелесцы пытались отругиваться, но не слишком уверенно – неловко чувствовали себя, словно новобранцы рядом с ветеранами. Но всё-таки мало-помалу разговор стал общим. Про протезы и искусственные тела они просто не могли не поговорить: тема благодарная. Фарфоровые вскоре подробно объясняли перелесцам, как в госпитале во имя Лаола им делали новые тела. Ланс слушал улыбаясь. Ликстон бросил мотопед и менял уже третий валик с таким выражением, будто был кошкой, запрыгнувшей в лодку рыбака. Его конкуренты под шумок поставили светописец и щёлкнули несколько карточек: как Ильк, спешившись, ласкает Шкилета и рассказывает, какой он умница и трудяга.