Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 16 – Максим Далин

— Как же они сражаются с летунами? – спросила я, потому что вправду не могла себе представить.

— Огонь против огня, – сказал жандарм. – Пулемёты приспособили под себя. Пулемёт Эрмита, обычный, снимают со станка, им оружейники сделали что-то вроде сбруи – так и несут, под крыльями. Крупнокалиберный, известно. Они очень меткие, драконы, зоркие, как птицы. Только летать им тяжело. Сменяются часто.

— Четверо… – сказала я в тоске.

— Десять сейчас в столице, – сказал жандарм. – И на западе воюет, быть может, сотня. Верные союзники. Асурийский король ещё два раза корабли присылал, у них связь – вроде нашей, зеркальной, Далех ею ведает.

— Ничего не успеваю узнать, – сказала я с досадой. – Всё время занята. Если случается какая-нибудь дрянь – мне первой говорят, а хорошие новости – в последнюю очередь!

— Не страшно, леди, – сказал жандарм. – Всё знает только государыня, я думаю.

Меня даже слегка отпустило. Вильма определённо превращалась в легенду. Но всё равно я ужасно волновалась. Хуже нет, когда тебя зовут – и неизвестно зачем.

В госпиталь для хорошего дела не позовут. Там беда у них.

Братец Фрейн, наверное, увидел мотор в окно, потому что встретил меня в дверях.

— Уф, леди Карла! Слава Богу! Тут такое дело!

— Хоть ты мне скажи какое, – взмолилась я.

— Дракон мёртвый.

— Ах ты ж…

Короткое платье – это очень удобно, успела подумать я. Задирать не надо. Можно просто бежать. И я побежала в секционную – ну а куда, интересно, они могли притащить труп?!

Дракона!

Я бежала, и у меня в глазах темнело, слёзы наворачивались.

Они там рехнулись все! Как я им подниму дракона?! Ну как?! Ну мало же того, что он язычник, он ещё и элементаль! Я не могу его поднять, он огонь!

Я распахнула дверь – и они все на меня обернулись.

Там впрямь был Броук. Серый с лица и с синячищами под глазами, непонятно, когда спал в последний раз, наш человек. И Далех. Ну этот как всегда, по нему ничего не видно. И драконы. Самый юный плакал, слёзы текли по тёмному лицу, остальные, по-моему, еле держались.

И я ждала, что увижу лежащий на столе труп и духа. А вот нет!

Вот нет, кальмарьи потроха!

Труп на столе – сидел, нырни оно до дна!

Он страшно обгорел. Настолько, что под чёрной коркой сгоревшей плоти просвечивали кости черепа и плеча, рёбра под клочьями сгоревшей одежды. И он повернул голову, уголь скрипнул.

И посмотрел на меня: в чёрных провалах глазниц глаза горели. Как у вампира… нет, не так. Тёплым огнём горели, живым, я бы сказала. Золотистым таким, как пламя свечи.

Я вспомнила, как говорила Виллемина: надо подышать. Вдохнула и выдохнула. И ещё вдохнула и выдохнула. И когда поняла, что уже могу что-то сказать, спросила:

— Так, что у вас тут происходит вообще? Это твоя работа, Далех?

— Нет, белая тёмная леди, – печально сказал Далех. – Это он сам. Нехорошо, нехорошо получилось, тц-тц-тц…

— Да перестань ты цокать! – рявкнула я. – Скажи по-человечески! Он что, некромант?

— Нет, – сказал Далех и вздохнул. – Лаурлиаэ его зовут, Золотой Ручей. Молодой. Брат его погиб, а он поклялся на крови гнать ад до победы, такое сделал. Ни с кем не посоветовался. Со мной не посоветовался. Швырнул в небеса страшную клятву, а ад совсем рядом, тц-тц-тц…

— Так, – я начала что-то понимать. – Он не может упокоиться теперь, да?