Книга На крыльях крови, страница 94 – Брайер Болейн

Именно этого я и хотела. Стать крепостью.

Я нахмурилась, сжимая пальцы на коленях.

— Но как? С чего начать то?

Выражение лица Родригеса смягчилось, когда он уловил мой страх.

— Это займет время. Начнем с тактики, которую я изучал в первую очередь. Расслоение сознания. Вы научитесь разделять разум на слои, создавая барьеры между важными мыслями и теми, которые вы позволите увидеть другим…

Я поежилась. В моей голове не было ничего, что я готова была бы показать другим.

Он заметил мое лицо и улыбнулся.

— Я знаю. Но подумайте, насколько было бы хуже, если бы на моем месте был кто-то другой. – Он позволил этому предположению повиснуть в воздухе.

Я согласно кивнула.

— Да. Я понимаю. Не делайте мне поблажек.

— Вот это настрой! – восхитился Родригес. – Итак, расслоение сознания. Создание барьера между мыслями. Между теми, что вы готовы показать, и теми, которые вам нужно скрыть. – Он пожал плечами. – У всех нас такие есть, не правда ли? В конце концов, я тоже могу показать вам, мисс Пендрагон, что ел на завтрак.

Он ухмыльнулся.

Я не знала, чего ожидала, но не думала, что это окажется настолько трудным. Настолько… проникающим. Я все еще ощущала отголосок присутствия Родригеса в моем сознании как напоминание о том, как легко он смог преодолеть мои слабые защитные силы.

Мои несуществующие защитные силы.

Живот скрутило. А если это не тренировка? Если это по-настоящему? Что, если кто-то пытается мне навредить или, хуже, снова пытается заставить меня навредить самой себе? Мои мысли метнулись к Реган, к тому, насколько я уязвима.

По мне пробежала дрожь обиды. Я знала, что профессор Родригес делал это для моего же блага, но то, что у него была возможность прорваться в мое сознание и увидеть самые сокровенные мысли, заставляло меня чувствовать себя обнаженной. Меня это бесило. Я ненавидела то, что мои слабости можно так легко обнаружить, и не важно, как сильно я пыталась их скрыть.

Родригес ждал. Когда я кивнула, что готова начать, он жестом попросил меня закрыть глаза.

— Представьте, что разум – это открытое поле, например. Теперь начинайте выстраивать слои. Частями. В первом слое не должно быть ничего важного. Самые последние мысли, обычные воспоминания. Обманка. В конце концов я почувствую только то, что скрывается за ними, если вы захотите.

Я закрыла глаза, пытаясь представить свой разум, как он описал. Ощущения были странные, неестественные. Но сконцентрировавшись, я начала возводить мысленную стену. Она казалась тонкой, как листок бумаги, едва ли вообще стена. Но начало было положено.

— Хорошо, – похвалил Родригес, пытаясь меня приободрить. – Теперь я попытаюсь прорваться сквозь первый слой. Когда почувствуете мое приближение, укрепляйте его. Не впускайте меня.

Я напряглась. Вот опять. Словно тихий стук на краю моего сознания. Он был тут, нащупывал, но не налегал. Пока нет. Толчок был аккуратный, словно кто-то проверял дверь.

Меня передернуло, но я сосредоточилась на стене, добавляя очередной лист бумаги, потом еще один. Я представила, как она уплотняется, укрепляла ее металлическими перекладинами, которые должны были сделать ее прочной.

— Вот так, – произнес Родригес. – Продолжайте воздвигать стену. Почувствуйте давление. Не позвольте ей треснуть.

Давление немного усилилось, стена выдержала. Мое сердце тяжело билось, но при этом во мне расцветала гордость.