Книга На крыльях крови, страница 260 – Брайер Болейн

Его спина была сгорблена, паукообразные ноги поддерживали вытянутое тело, совсем непохожее на человеческое, что придавало ему кривобокий, ужасающе насекомоподобный вид.

И его лицо. О боги, его лицо. Его мальчишеские черты были искажены, глаза выпучены и черны, как у паука, лишенные всяких человеческих эмоций. Хищный. Ненасытный. Изо рта у него торчали острые, грозно подергивающиеся жвала, с которых капала вязкая жидкость.

Реган рядом со мной была невозмутима. Во всяком случае мой ужас, казалось, ее забавлял.

Она издала смешок.

— Возьми себя в руки, Пендрагон. Уже задыхаешься? Думаю, мне все-таки не нужно беспокоиться о планировании своей мести. Твой маленький друг прикончит тебя раньше, чем я.

Она метнулась через комнату, и у меня внутри все перевернулось. Часть меня хотела дать ей пощечину. Но Навин – если какая-то часть его действительно еще оставалась Навином – подошел еще на шаг ближе, и мое внимание снова переключилось.

Краем глаза я увидела, как Реган вступила в схватку со вторым монстром. Похожее на паука существо, в котором я едва узнавала девочку-первокурсницу. Однажды она поделилась со мной куском пергамента на истории Санграты.

Я повернулась обратно к Навину, пытаясь заглушить боль, которую испытывала.

Я заставила себя отогнать воспоминания о заразительном смехе Навина на уроке. Не думать о его улыбке. Пыталась забыть о том, что теперь он никогда не сможет рассказать Флоренс о своих чувствах. Он вообще больше ни о чем не сможет рассказать.

У меня дрожали руки. Я хотела убежать, но идти было некуда. Навин бросился вперед.

Я едва успела поднять свой щит. Сила удара отбросила меня назад, рука пульсировала.

Он двигался быстро. Одна из его ног ударила меня в бок, разорвав рубашку. Мгновенно вспыхнула боль.

Навин снова двигался, его паучьи конечности несли его вперед с ужасающей скоростью.

Я увернулась, откатившись в сторону, когда челюсти Навина щелкнули в нескольких сантиметрах от моего лица.

Воздух наполнился клацаньем и стуком его ног, когда он снова повернулся ко мне лицом.

«Я не могу этого сделать. Я, черт возьми, не могу». – Я услышала, как дрогнул мой голос.

«Ты должна. Ты должна быть сильной, – настаивал голос Оркадес, проникая сквозь туман. – Ты должна отпустить его. Он ушел, Медра. Это не он. Его больше нет».

Я глубоко, со всхлипом вздохнула. Это слишком. Ублюдки. Они это спланировали. Все это.

Последовала пауза, как будто Оркадес сомневалась.

«Корона».

«Нет, – сказала я. – Нет, нет, нет».

Потом я вспомнила о том, как проснулась. О профессоре Виспвуд, которая снимала обруч с моей головы.

Боль стала еще сильнее.

«Они заставили меня выбирать, – глухо сказала я. – Они проникли в мою голову и заставили меня выбирать. Я сделала это».

«Ты этого не выбирала, – настаивал Оркадес. – Не осознанно».

«Но я это сделала. Это могла быть Флоренс».

Флоренс, милая, умная, начитанная девушка, которую я полюбила как сестру.

Корона была у меня на голове, пронзая мои мысли своей горькой силой. И она увидела то, в чем я бы никогда не призналась вслух. Что я любила Флоренс больше, чем Навина. Корона отняла у меня двух самых дорогих друзей и превратила дружбу, любовь и верность в посмешище.

«Единственное, что ты сейчас можешь сделать для Навина, – сказала моя мать, – это позволить ему умереть с достоинством».