Книга Полудницы, страница 118 – Павел Волчик

Девочка крепко вцепилась в штанину Гульшан.

— Ма-ма, там! – она указала на дверь, подняла вверх руки с раскрытыми ладошками, расширила глаза.

Гульшан покачала головой:

— Не бойся. Я ее прогнала.

Девочка кивнула, но штанину не отпустила. Тогда Гульшан осторожно взяла в руку ее кулачок и разжала удивительно сильные пальцы. Ладошка была мокрой.

У выхода малышка остановилась, указала на лавку.

— Что ты хочешь?

Девочка потянула Гульшан за собой, взяла с лавки куклу без головы, прижала к себе, покачала, снова указала пальцем на дверь.

— Ты хочешь взять с собой куклу?

Девочка повертела головой: «Нет».

Снова указала на дверь.

— Там! Эта. Я.

Она хлопнула себя по груди. Покачала куклу.

— Этаносила тебя на руках?

Девочка усердно закивала.

Потом показала на открытый ротик.

— Ты хочешь есть?

— Угу. Ам-ам.

Девочка улыбнулась, потянулась к ней.

Гульшан взяла ее на руки и заговорила, скорее успокаивая себя, чем ее:

— Видишь, я уже начала тебя понимать. Сейчас мы найдем лодочку, поплывем на другой берег, и там нас накормят.

Девочка снова закивала, хотя на этот раз Гульшан не была уверена, что ее поняли. Малышка прижалась к ней и теребила ручкой ворот футболки.

Гульшан вышла на воздух и зажмурилась от яркого света. У дерева все так же сидел Азим с опущенной головой. Она старалась не смотреть в его сторону и повернула девочку так, чтобы ей не видеть старика, – хватит с нее страхов. За телом нужно будет прислать монахинь и кого-нибудь из мужчин, но сначала – лодка.

Гульшан прошла совсем немного вдоль реки и увидела за кустом старую лодку. Она опустила ребенка на песок, отвязала канат и с трудом перевернула судно. С третьей попытки тяжелая посудина сдвинулась с места и встала на воду.

— Теперь мы немного прокатимся, – сказала Гульшан девочке, через силу улыбнувшись.

Малышка задумчиво сосала палец, потом вынула его и указала на реку. Гульшан оглянулась и охнула – лодку оторвало от берега и медленно уносило течением. Девушка сделала два шага, чувствуя, как вода намочила кроссовки, протянула руку, но не достала до борта. Зашла по колено, потянулась и вдруг с ужасом увидела, как чья-то волосатая рука показалась из-за куста и схватила канат.

Гульшан вскрикнула и отпрянула назад. Девочка тоже закричала, шмыгнула ей за спину.

Волосатая рука рывком притянула веревку, и лодка пристала к берегу. Из-за куста вылез тучный кудрявый мужчина с обвисшими щеками и хищным носом. Глаза его лихорадочно блестели, он показал раскрытые ладони и выпалил:

— Не кричите, прошу вас! Это я! Я!

Гульшан обмерла, закрыла собой девочку.

Азим расхохотался, похлопал себя по груди:

— Сердце! Оно больше не болит! Не знаю, что случилось, но я чувствую себя чудесно, как новенький!

Девушка испуганно следила за стариком, пытаясь уловить несвойственные ему движения, перемены в голосе. Она внимательно вглядывалась в его лицо, выискивая в нем хотя бы малую фальшь. Но старик широко улыбался: и морщинки возле рта, и выражение глаз говорили о том, что это он. Ни морок, ни речной дух, ни привидение.

— Азим… – прошептала она.

Он поднял брови.

— А что? Без шляпы не похож?

— Я измерила пульс, вы…

— Умер? Ну, я же ненадолго. Недаром в песне поется, что лето – это маленькая смерть.

— Вообще-то, жизнь.

— Правда?

— За последние двадцать минут я постарела лет на десять. И уже не знаю, во что верить. Если вам несложно, ответьте на один вопрос.