Книга Полудницы, страница 115 – Павел Волчик

Гульшан пыталась найти хоть какое-нибудь ровное место, чтобы он мог передохнуть, но прилечь было негде: повсюду грязь, тростник и ветки.

Теперь их передвижение по зарослям превратилось в бесконечный ад. Как Гульшан и опасалась, они заблудились.

«Если в течение пятнадцати минут боль в сердце не утихнет, значит, у него инфаркт», – думала она, ожесточенно продираясь вперед.

Тростник внезапно уступил, поддался, и Гульшан вывалилась на поляну, придавленная весом Азима.

Перед ними стояла ветхая рыбацкая хижина, окруженная деревьями.

Девушка помогла старику сесть, и он оперся спиной о ствол ясеня.

— Левая рука немеет?

— Да, – сказал он и поморщился, когда она принялась разминать мышцы у него на плече.

Они ушли далеко от переправы – Гульшан огляделась в поисках лодки. Она решила выйти на берег и покричать монахинь, вдруг услышат?

Девушка уже двинулась в сторону реки, прошла несколько шагов и тут вздрогнула, словно по спине проползло что-то склизкое.

За ней следили. Чужой взгляд проникал под кожу, щекотал нервы. Он парализовал ее, как притягивающий луч, лишал возможности дышать. Все инстинкты в Гульшан кричали хором: не оборачивайся, главное, не оборачивайся! Но она не выдержала, оглянулась, как жертва, которую выслеживает ягуар, готовая в последний раз встретиться с глазами убийцы.

Полудница не двигалась, замерла. Казалось, что встреча у заброшенной рыбачьей хижины с человеком удивила ее. Гульшан инстинктивно отступила к воде – добежать до реки, нырнуть, переплыть на другой берег. Она успела подумать о том, что было бы малодушно бросить здесь Азима.

Полудница шевельнулась, резко, как геометрическая метаморфоза, поменяла позу.

Гульшан нервно сглотнула, почувствовала, как ноги прирастают к земле от ужаса, пускают в песок невидимые корни.

«Герой липовый!» – зло подумала девушка. – «Кого ты там хотела спасти, если даже себя не можешь?»

Как ни странно, самоирония помогла ей преодолеть первый шок. Девушка огляделась в поисках оружия: палки, камня, чего-то тяжелого. И тут же вспомнила, что это бесполезно.

«Говорить. Нужно с ней поговорить».

Гульшан открыла рот, издала невнятный хрип. Язык превратился в кусок резиновой покрышки, не желал слушаться ее.

«А ну-ка, успокойся!» – приказала она себе и сильно ущипнула за руку.

Полудница уловила смену настроения, испускаемый ею свет потускнел.

Гульшан разглядела детали ее внешности. Местами виднелись лохмотья, некогда белые, а теперь испачканные и поношенные, что-то вроде больничной рубашки. Худые узловатые руки, голые стопы. Сияние, пускай и не такое яркое, не позволяло разглядеть лицо женщины, которая стояла перед ней.

«Женщина?» – эта мысль окончательно вывела Гульшан из ступора.

Ну, конечно, очевидно, чтоонабыла человеком, возможно, совсем недавно. Если так, какого она возраста? Помнит ли она свое прошлое, способна ли понимать речь?

В руках полудницы блеснул медный черпак. Похоже, она не могла решить, что делать с непрошеным гостем. Вода из черпака тонкой струйкой лилась на землю.

Азим так и сидел, опершись спиной о дерево. Он, кажется, ничего не замечал вокруг себя, ему становилось все хуже. Гульшан поймала себя на том, что смотрит на него, а полудница, словно уловив ее мысли, двинулась к старику.

Девушка вскрикнула, но не осмелилась перегородить дорогу чудовищу, споткнулась о кочку, упала навзничь.