Книга Четыре месяца темноты, страница 68 – Павел Волчик

— Хотите яблочко?

Мальчик с громким хрустом откусил кусок. У него было отличное настроение.

Учитель бросил на мальчика мрачный взгляд.

— Нет. Спасибо.

Илья, еще не прожевав, добавил:

— Вы меня неправильно поняли. У меня есть другое. Я всегда ношу несколько яблок.

— Мне нужно спешить. Маргарита Генриховна вызвала меня к себе в кабинет, но сначала я должен распечатать для нее вот эти таблицы.

Кирилл Петрович стукнул по принтеру.

— Печатай, ящик с гвоздями! В этой школе хоть что-нибудь работает?

— Если у вас что-то сломалось, вы всегда можете обратиться к… Монголу.

Учитель одарил Кротова еще одним невеселым взглядом.

— У нашего мастера-библиотекаря есть имя?

— Наверное, – ответил мальчик беззаботно и откусил еще кусок. – Но он не против, чтобы его так называли.

Илья без стеснения поглядел в экран.

— Что это? Оценки девочек, которые устроили потоп? Зачем они завучу, Кирилл Петрович?

— У меня тот же вопрос.

— Потоп может устроить кто угодно независимо от того, какие у него оценки. Бог тоже однажды устроил потоп, а Ной построил ковчег и спасся.

— Не самое удачное сравнение. Ну вот, опять кончилась бумага!

«Новому учителю нужен верный помощник», – вспомнил мальчик слова Монгола.

— Кирилл Петрович, извините, что отвлекаю. Но я должен вам кое-что сказать. Кое-что важное.

Озеров рылся в ящиках в надежде найти хоть один чистый лист.

— Ну?

Мальчик склонился к самому уху учителя и прошептал:

— У вас штанина застряла в носке. Я хотел сказать вам перед уроком, но не успел. У меня тоже так бывает, когда я спешу в школу.

Озеров поблагодарил и беззвучно выругался, выправляя штанину и пытаясь удержаться на одной ноге.

— Я бы мог принести вам бумагу. У учительницы физики лежит две пачки, она, может быть, поделится.

Кирилл Петрович кивнул, и мальчик побежал в соседний кабинет. На обратном пути он наткнулся на Афанасьева. Тот легонько выставил ему навстречу плечо.

— Подлизываешься к новому классному, Кротов?

— У меня есть имя, – ответил мальчик и скрылся за дверью.

Принтер наконец заработал. Они стояли и смотрели, как он заглатывает бумагу и выплевывает горячие листы. Илья замялся:

— Можно мне задать вопрос?

— Валяй.

— Недавно на рыбалке мы с папой встретили жабу, и у нас возник спор – правда ли, что от них бывают бородавки?

— Нет. Это миф.

Кротов почему-то с облегчением посмотрел на свои руки.

— Это хорошо.

Помолчали. От нечего делать мальчик потрогал пальцами лист лимонного дерева.

— Почему ты не с классом? Какой у вас сейчас урок?

— Английский. Мне сейчас не очень интересно с классом. От них слишком много шума. Кирилл Петрович, можно дать вам совет?

Учитель кивнул и впервые за время их разговора взглянул на Илью.

— Думаю, вы слишком мягко говорили с девочками. Боюсь, что они ничего не усвоили. И скоро устроят еще что-нибудь эдакое.

Лицо Озерова выразило досаду. Но в голове мальчика звучали слова Монгола: «Главное, будь с ним честен, и однажды он поможет тебе».

— По-твоему, лучше, чтобы я кричал на них, как Маргарита Генриховна?

— Нет, это было бы еще хуже. Они этого либо не заметили бы, потому что на нас все время кто-нибудь кричит, или снова захотели бы отомстить.

— Что же ты предлагаешь? Вызвать родителей?

— Это точно бесполезно. Лика и так напугана, она, может быть, все поняла. У Яны Кулаковой родители ходят по струнке – она часто этим хвастается. Недавно она заявила им, что не поедет на выходных на дачу, а пойдет с друзьями в кино. Так и было. Два дня она жила в квартире одна и делала что хотела.