Онлайн книга «Четыре месяца темноты»
|
Илья вспыхнул: — Девочка! Новенькая! Почему все так её называют?! Разве кто-нибудь спросил её имя? Её звали Рада, неужели так сложно запомнить?! Неужели не ясно, что это значит? Я прочитал в одной из ваших книг! Вы тоже не знали, как её зовут? Монгол чуть приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на Илью. — Старик вообще редко помнит имена. У него и у самого-то нет имени… Почему мальчик злится? Кротов принялся грызть ноготь на большом пальце, потом резко согнулся пополам и начал копаться в рюкзаке, ругаясь: — Глупые, глупые взрослые! Придумали машины и теперь не могут защититься от них! Старик только видел его всклокоченную макушку над столешницей и слышал возмущённое сопение. Периодически из рюкзака вылетали какие-то скомканные бумажки и пакеты. — Я знаю, что нужно делать. – На стол легла тяжёлая конструкция, состоящая из кнопок, лампочек и проводков. – У меня есть устройство, благодаря которому ни одна девочка больше не погибнет под колёсами автомобиля… Я сидел всю ночь… Я ещё не всё продумал… Этот механизм сможет остановить даже грузовик, когда он будет в двадцати метрах от ребёнка… Всем детям… – Илья снова начал задыхаться от волнения. – Всем детям нужно будет носить браслеты. Всех автомобилистов заставят установить принимающее сигнал устройство. Каждый браслет будет посылать сигнал и замедлять скорость автомобилей заранее, задолго до того, как машина доедет до перекрёстка. Вот и всё! Вот и всё! Мир перед его глазами поплыл. Тающие айсберги медленно плавились под ресницами. Сквозь плывущие кристаллы льда невозможно было разглядеть Монгола. Мальчик сделал шаг и ещё один, пытаясь нащупать край стола. — Я понял, – сказал он. – Теперь я понял, почему люди так суетятся из-за чьей-то смерти! Это нечестно, нечестно… Талая вода хлынула потоком из глаз. В груди будто прорвалась плотина… …Он почувствовал, как тёплая шершавая рука легла ему на затылок и придвинула к себе. Илья не любил, как пахнут старики и старухи, но от Монгола шёл пряный запах степных трав – так пахло спокойствие. Перед глазами мальчика возникли бескрайние поля, крохотные фигурки лошадей медленно пересекали цветущую равнину. Илья уткнулся в вязаную кофту Монгола, и шерсть пропиталась влагой. Они стояли неподвижно, и старик тихо повторял: — Поплачь, мальчик, поплачь. Выгони вон горе… Аладдин Андрей смотрел на свою руку, заточённую в гипсовую тюрьму. Словно надписями, намалёванными на стенах заключёнными, его повязка и белый матовый каркас были испещрены различными изречениями и пожеланиями одноклассников и одноклассниц. Естественно, всё это творчество рождалось на длинных уроках. А что такое школа, если не тюрьма, придуманная взрослыми, которые однажды уже отсидели свои сроки? Только вот почему они сажают сюда ни в чём не повинных детей? Скорее всего, завидуют, потому что человек никогда в жизни больше не будет так свободен, как в детстве. «Давайте же заберём у них эту последнюю радость. Кто за?» – и единогласно учителя и родители, сидя в каком-нибудь кабинете за круглым столом, поднимают руки. Ползущие, перекинув через плечо язык, по ступеням своей карьерной лестницы, опустошённые от уборок, заведшие слишком много детей – взрослые белой завистью завидуют тем, кто лишён всякого имущества, не обременён браком, может раскидать вещи в своей комнате; тем, кто даже за свою жизнь не отвечает. |