Книга Четыре месяца темноты, страница 224 – Павел Волчик

Его лицо сделалось странным, глаза зажглись прежним огоньком.

«Ну наконец-то задумался…» – поняла Агата.

— Что ты предлагаешь? – спросил он, сбросив с лица угрюмое выражение.

— Если хочешь, я отведу тебя в такое место, где ты получишь ответы на свои вопросы.

— Хочу. Но не понимаю, что это за место…

— Не важно. В воскресенье утром. В восемь.

Они вышли из потайной двери под лестницей с охапками пёстрых тряпок.

— Я опоздал на урок, – сказал Озеров, пытаясь взглянуть на наручные часы. Снаружи, однако, было шумно, слишком шумно для начавшихся уроков.

Они поднялись пролётом выше – туда-сюда сновали школьники.

— Сейчас не должно быть перемены…

Агата посмотрела на большие часы, висящие в коридоре.

— Озеров, неужели мы пробыли в костюмерной пять минут? Не меньше двадцати, это точно.

Кирилл, ухмыляясь, глянул на стрелки.

— Может, время за этой дверью и впрямь замедляется? Как думаешь?

Девушка растерянно пожала плечами.

Бледный, с большими печальными глазами, почти прозрачный, как маленькое привидение, мальчик бесшумно двигался вдоль библиотечных полок, скользя взглядом по переплётам старых книг. Монгол говорил, что в них можно получить почти все ответы, главное – вовремя найти нужную книгу.

— Что ищет Илья Кротов?

Старик сидел за столом на своём обычном месте, закрыв глаза, и, казалось, слышал каждый шорох в библиотеке.

— Что-нибудь о волновых сигналах, которые могут отключать приборы на расстоянии… – пробормотал мальчик так невнятно, что даже Монгол не смог разобрать его слов.

— А? – старик выставил своё бронзовое ухо, похожее на подлокотник старого кожаного кресла.

— Не важно, – нахмурился Илья.

Он казался себе таким невесомым, что, если только захотеть, можно было бы пройти сквозь книжные полки, пропустить сквозь себя древнюю пыль, пошелестеть страницами и выйти с другой стороны, оставив за собой шлейф отвалившихся от бумаги букв.

Мальчик подошёл к краю стола и, не глядя на Монгола, произнёс равнодушно:

— Скоро я еду на международную олимпиаду по математике и надеюсь в ней победить…

Старик сидел, не открывая глаз, с блаженным выражением лица, сцепив ладони на затылке и расставив локти, словно загорая под невидимым солнцем.

— Это всё, что волнует мальчика?

Кротов промолчал, задумчиво занимаясь своим любимым делом – ковырянием столешницы.

— Где сейчас та девочка, которая ведёт себя как мышка? – спросил вдруг Монгол.

— Вы о Любе? Я не знаю…

Илья не хотел говорить о ней со стариком. Он хотел, чтобы всё вернулось и стало, как прежде, – чтобы они вели неторопливые беседы о жизни, обсуждали дальние страны и книги, играли в шахматы…

— Мальчик больше не разговаривает с девочкой-землеройкой?

Кротов разволновался и ответил торопливо, задыхаясь:

— А почему именно я?! Что, больше некому? Я не знаю, не знаю, о чём с ней разговаривать! Она всех избегает, а особенно меня! Мы видеть друг друга не можем, потому что сразу вспоминаем о… о…

Его голос захлебнулся. Руки опустились. Зачем старик спрашивает об этом? Пускай он молча достанет шахматную доску и фигуры, пускай в этот серый город вернётся солнце и, когда Илья войдёт в класс, на первой парте будет сидеть…

— Серая мышка и мальчик, который умеет быстро считать, – лучше всех знали новенькую девочку, любили её и не хотят отпускать…