Книга Четыре месяца темноты, страница 173 – Павел Волчик

— Я сестра Пети, скажите, что с ним делать? Он целыми днями играет в компьютер, а за уроки не берется. Что бы мы ему ни говорили, он все равно не слушается и рубится до самой ночи.

— Выдерните вилку из сети.

— Я мама Лиды Водянкиной. Вы, наверное, уже слышали, что я работала в этой школе. Что скажете про мою девочку?

— С чего начать? С ее вечных опозданий, полного безразличия к происходящему или с патологической лени?

— Она всегда была такой. А еще девочка много занимается танцами и устает. Но только не смейте делать из нее неудачницу.

— Я мама Любы. Спасибо вам, что поддерживаете ее. Она очень хорошо отзывалась о вас. Если я могу чем-то помочь…

— Я водитель Максима Урбанского. Не знаю, как это принято. Но я решил тоже встать в очередь, вдруг вы скажете что-нибудь важное. Что мне передать родителям?

— Передайте, что я хотел бы с ними познакомиться.

— Я мама Ильи Кротова. Насчет учебы я не беспокоюсь. Есть еще какие-нибудь проблемы?

— У Ильи хорошие математические способности, но он не умеет ровно написать в ряд несколько слов. Текст невозможно прочитать. Что с его почерком?

— Ну, у нас есть некоторые проблемы. Но не всем же быть писателями. Это все?

Поздним вечером в спортивном зале школы скрипнула дверь.

Роман Штыгин обернулся и посмотрел на вошедшего. У ног учителя физкультуры была целая свалка неразобранного спортивного инвентаря: мячи, обручи, насосы, перепутанные скакалки.

— Вы еще тут? Как хорошо, – сказал Озеров, заходя в пустой зал, бледный как привидение.

— Да, – крякнул Роман Андреевич, распрямляясь, несколько смущенный поздним визитом. – Уроков завтра нет – не хочу лишний день выходить на работу, чтобы возиться с кучей нового снаряжения. А вы почему до сих пор не дома?

— Родительское собрание.

— А! – Штыгин растерянно почесал затылок. – Кажется, я про него забыл.

Он вопросительно посмотрел на Озерова – Кирилл замялся:

— Помните, вы говорили про ту грушу, которую колотите, когда… Она еще висит у вас где-нибудь?

— Вон там, в тренерской, – быстро ответил Штыгин, сдерживая улыбку. – Только, пожалуйста, наденьте перчатки.

Не взять с собой на улицу зонт, когда ты живёшь в Городе Дождей, – что может быть нелепей?

Кирилл стоял на остановке, прикрывая голову дорожной сумкой. Вода заливалась в рукава и струями текла по лицу. Несмотря на ноябрь, снег ещё не выпал, зато дождь был ледяным. Нелепей человека, который не взял зонт, может быть только учитель, стоящий перед классом в мокрой пятнистой одежде.

Сквозь пелену струй он не сразу различил автомобиль, который остановился напротив, окатив тротуар потоком грязи.

— Озеров! Эй! Кирилл Петрович! – услышал он зычный женский голос, перекрывающий шум дождя. – Садись!

Молодой человек заколебался. Он не хотел промокнуть насквозь, но странная его нелюбовь к машинам была слишком велика. После одного памятного случая Кирилл не только сам не мог водить автомобиль, но и испытывал сильное беспокойство, когда ехал с кем-нибудь рядом.

Наконец он пересилил себя и сел на переднее сиденье. За рулём была женщина примерно пятидесяти лет, с пышной фигурой, идеально ровной короткой стрижкой и длинными серьгами в ушах, по звону которых Кирилл сразу узнал Элеонору Павловну. Она обезоруживающе просто улыбнулась и сказала: