Книга Четыре месяца темноты, страница 165 – Павел Волчик

Теперь он тоже странно, виновато поглядывал на учителя, словно тот открылся ему в новом свете.

Роман Андреевич молча следил за игрой и размышлял, почему проиграл. Его интересовала именно техническая сторона дела. Он не хотел признаваться себе в том, что начал стареть. Он также забыл, что с утра ничего не ел, а полночи провел у кровати больной матери, которая последнюю неделю лежала в лихорадке и не вставала с постели.

Слишком уж он привык надеяться на свое крепкое здоровье. Помимо отсутствия левой руки ему не на что было жаловаться.

Штыгин знал, что такое новшество, как поединок, сработает только на один урок. Что уже в следующий раз его ждет такое же холодное равнодушие в ответ на любые усилия. И все-таки это была маленькая победа. Победа участием. Победа поражением. Удавшийся гамбит.

Роман Андреевич поискал глазами смуглого демона, но не нашел. Перед ним был обычный подросток, с увлечением играющий в мяч.

День начался вполне весело. Как можно не радоваться, если утро ты проводишь вне стен школы?

Однако Зайцеву этого оказалось мало, и он предложил улизнуть под шумок и отделиться от экскурсионной группы. Именно это решение привело к событиям, которые Андрей никогда не забудет.

Уйти незамеченными им ничего не стоило. Шаг из вагона, забитого под завязку, на платформу – и вот они уже предоставлены самим себе. Один Андрей на такое никогда бы не решился, но с Зайцевым все получалось легко и смешно.

Аладдин всех перехитрил.

Они стояли на пустой платформе и смотрели, как поезд уносит их одноклассников на скучную лекцию о планетах и телескопах.

Андрей поглядел на часы и вспомнил, что они принадлежали отцу. Его подарок был напоминанием о том, что сын должен теперь держать свои обещания. Юноша отогнал от себя эту мысль, мешающую общему веселью.

— Куда двинем? – спросил довольный Зайцев, потирая ладони.

Эта местность казалась знакомой. Точно. «Последний день лета, – вспомнил Андрей. – Там, за небольшой рощей, поднимается холм Надежды – единственная высота в окрестностях Города Дождей».

В местном магазинчике они купили джин, который на вкус оказался гадостной сладкой жидкостью.

Они побрели на вершину холма. Ветер находил мельчайшие отверстия в одежде и холодил. Словно не пуская непрошеных гостей на вершину, он порывами бросался в лицо, кидал лед за шиворот, под рукава, на запястья. Пальцы, сжимающие жестяную банку, онемели. От сладкой дряни била дрожь.

С холма открывалась унылая картина. Город казался грязной свалкой сломанной мебели, покрытой пеплом.

«Только бы выпал снег и скрыл это уродство», – думал Андрей. То, что он видел в конце лета, не имело ничего общего с нынешним пейзажем.

«Кто украл все цвета?»

Холм Надежды не лучшее место, где они могли оказаться. Здесь юноша не мог не думать об отце, с которым приезжал сюда на велосипеде. Только сейчас Андрей понял, что снова прогулял.

Об этом обязательно узнают, их отсутствие скоро обнаружат, и будет новый скандал. Когда они выходили из вагона, все это было только невинной шуткой. Но как объяснишь это отцу?

Оставалось только одно – хорошо провести время, которое они выкрали у взрослых. Зайцев отпускал шуточки, а Аладдин накручивал на них новые. Так они целый час бродили по окрестностям.

Несмотря на холод, ими овладел странный восторг – здорово было просто идти куда глаза глядят, куда-нибудь подальше от дома, смотреть на новые места, шататься в праздности и болтать без умолку, смеяться до боли в животе, и чем глупее шутка, тем смешнее. Наконец, приятно было почувствовать, что у тебя больше нет обязанностей и целей, нет семьи и нет дел, а только свобода без всяких правил.