Книга Четыре месяца темноты, страница 121 – Павел Волчик

— Вы… вы… вы… уф… так представляете себе школу? – с третьего раза удается выговорить Эдуарду Захаровичу, и от его добродушного лица отливает кровь, когда он наконец выдыхает.

— А как? Как?! – спрашивает Иван, глядя на него с недоумением.

— Поверьте мне, Иван, это совсем не похоже на школу, – говорит стареющий артист, всей своей массой в изнеможении опираясь на стену и все еще борясь с приступами смеха. – Я расскажу вам кое-что. Моей семье нужен был хоть какой-то заработок, а вы, наверное, слышали, как у актеров с этим туго, и я семь лет проработал в школе. Уф! Никто бы не дал вамтак спокойновести урок. Я это знаю наверняка, ведь к тому моменту, как я работал там, за моей спиной были сотни публичных выступлений и десятки сыгранных спектаклей, главные и второстепенные роли. Я был уверен, что могу заставить себя слушать кого угодно, и это действительно было так. Любой взрослый внимал мне с открытым ртом. Но только – не дети! Это другие существа, это инопланетяне с планеты скоростных каракатиц, это слепни, гнус и комары, желающие найти теплой кровушки. Так вот, слушайте! Никто не обратил бы на вас внимания! Никто не стал бы так писать под диктовку! Вас бы довели до истерики и растоптали, посыпали бы пеплом и станцевали ламбаду на ваших костях.

Начинающий актер надменно поправил очки.

Эдуард Захарович вытер платком вновь выступившие от смеха слезы и сказал уже любовно и примирительно:

— Вы уж простите меня, Иван… Послушайте мой совет! Никогда не вздумайте идти работать в школу. Следующий!

Зимний сон был очень крепок.

Проснувшись раньше всех, дети еще в теплых пижамах подбегают к окну и забираются с ногами на подоконник. От обледеневших стекол струится холод. Они завороженно глядят на улицу, где солнце между домами на секунду успевает показать им оранжевый горячий бок. Затем оно исчезает в серой пелене.

— Никто, кроме нас, в городе не успел увидеть солнце, – говорит девочка младшему брату.

Тот молча отковыривает пальчиком краску с подоконника и отдает кусочек сестре.

— Это яичница, – говорит он, – я приготовил ее для тебя, чтобы ты пошла в школу сытая.

— Мне еще ждать целый год, – вздыхает старшая. – Смотри, сегодня совсем не видно учеников. Наверное, всех остальных тоже заставили ждать год.

С неба слышится нарастающий рокот, в облаках над самым домом пролетает вертолет.

— Скорей! – кричит старшая, соскальзывая на пол. – Чудовище здесь! Прячемся!

Младший прыгает следом и бежит на носочках, чтобы зверь их не услышал. Они забираются под одеяло и достают из-под подушки фонарик.

— Если хотя бы одна часть твоего тела будет торчать из-под одеяла, хотя бы пальчик, чудовище заметит и откусит!

Младший с ужасом и восторгом убирает торчащую ногу под одеяло.

— Тихо!

Они сидят в темноте и слушают, как у соседей сверху поскрипывают половицы, а в соседней комнате перевернулся отец в кровати.

— Как бы папа не проснулся, а то нам влетит.

— Может, он выгонит чудовище? – с надеждой в голосе говорит братик.

Сестра зажигает фонарик, несколько раз надавливая на пружинистую ручку. Он разгорается и освещает своды их тесной пещеры. Они по очереди корчат рожицы.

Младший вдруг вспоминает солнечный бок, который они успели разглядеть в окне, и понимает:

— Я хочу дыню.