Книга Путь Скорпиона, страница 244 – Павел Волчик

И он скоро узнал.

На сцену не спеша вышел Ориоль, сел на самый край помоста и обратился к публике:

— Вы пришли сюда, афалинцы, чтобы посмотреть танец Большого Улова, который много лет могли исполнить лишь Рузиль и Чемпион. Никто во всём Таурусе не способен повторить его. И если танцор ошибается хотя бы раз, значит, сетям быть пустыми.

Но я надеюсь, что вы здесь не только из-за танца. Вы выбрали жизнь, а не только улов. Выбрали мудрость, а не жадность. Чтобы свершить такой выбор, надо любить этот мир, свои семьи и своих друзей больше, чем звенящие колечки. Потому вам не нужен танец, сулящий сокровища. Они и так у вас будут. Вам, афалинцы, нужен танец, разжигающий любовь. Танец розы и скорпиона!

Он вскочил и, резко поправив буйные кудри, крикнул в толпу:

— Эгей, афалинцы! Радуйтесь! Ибо танец этот простой и понятный, но красивее его нет ничего на свете. Не тоскуйте, что оставляете свои жилища, и не предавайтесь унынию и сомнениям! Иной бродяга счастливее богача. А вам и странствовать недолго! Радуйтесь, что благоразумны и что сердца ваши не изъедены ржавчиной. В путь, Афалина!

Он спрыгнул со сцены, и тут же запела флейта, вкрадчиво, нежно.

Как прорастает из сухой земли росток, дрожа и расправляя навстречу солнцу листья, так поднялась с деревянных досок помоста Рузиль и начала свой танец.

Никто не видел, как она оказалась сразу в центре сцены. Возможно, всех отвлёк Ориоль, или это была игра света и тени, или в помосте располагался невидимый люк. Но от появления её по толпе пронёсся тихий вздох, перешедший в молчание.

Флейта пела настойчивее и громче, к ней присоединились мягкие переливы струн мандоры.

Фигурка на сцене крепла, в ней будто появлялись соки и сила. Росток качался на ветру – спина танцовщицы изгибалась, как упругий стебель. Её руки, подобно растущим листьям, поднимались всё выше и пили свет белого шара, парящего над сценой.

Рузиль закружилась, сложив над головой ладони, превращаясь в бутон, набухающий цветочными ароматами и нектаром.

Кто-то из зрителей издал то ли стон, то ли крик. Может, ребёнок или женщина. А может, и мужчина – один из тех, кто впервые за долгие месяцы забыл о тяжёлом труде в лодке и, опустив мозолистые руки, пахнущие рыбой, не спускал глаз со сцены.

Теперь танцовщица прыгала вверх и снова кружилась, распускаясь розой. Подол её платья шелестел и переливался багрянцем. И чудилось, что сладкий аромат дикой пустынной розы, струится над толпой.

Но шар над Рузиль потускнел, как луна, затрубил рог, глухо застучал бубен. Из тенистого угла на розу бросился скорпион. Он прыгнул, перевернулся и рассёк воздух клешнёй. Но роза, гибкая и плавная, увернулась.

Скорпион попятился, побежал по кругу, чтобы напасть вновь. Тело танцора было выкрашено чёрным, и Ахти не сразу признал Гаспара, тем более он никогда ещё не видел его в танце.

Поверили ли зрители, что клешня Гаспара настоящая, или приняли её за бутафорскую, Ахти не понял. Но было ясно, что Чемпиона узнали. Лёгким ветерком пробежал шёпот над толпой. И глаза зрителей зажглись ещё ярче.

Снова и снова ловил розу скорпион, совершая немыслимые пируэты. Цветок не уступал ему и боролся за свою жизнь на пустынной сцене.

Тела танцоров будто не знали земного притяжения, будто не замечали, что есть боль и усталость плоти.