Книга Эллиот, страница 128 – Мая Сара

Я стояла на поляне под открытым небом, затянутым серыми тучами. Это было не видение, а воспоминание. Мне только исполнилось семь. Подставив лицо хрупким каплям весеннего дождя, я смывала кровь, текущую из раны на отекшем носу. Затем я выпрямилась, посмотрела вперед и увидела своего отца. Загорелого, длинноногого, сильного. В лучах солнца его волосы, стянутые в низкий хвост, всегда казались рыжеватыми, но сейчас тяжелые промокшие пряди цветом напоминали опавшие плоды каштана.

Отец смотрел на меня своими серыми глазами и ухмылялся так, как умел только он. Живо. По-настоящему. Затем он протянул ко мне руку, повернул ладонью к себе и длинными пальцами поманил обратно в бой.

Я ухмыльнулась в ответ и потерла нос. Стоило только мне с кулаками побежать на отца, хлюпая босыми ступнями по лужам и рыхлой земле, как краски этого сна сменились. Это произошло столь быстро, словно художник размахивал широкой кистью по холсту.

И я очутилась в новом сне.

В нос ударил едкий запах медикаментов, глазам стало больно от искусственного света. Белого и яркого.

— Сестра.

В больничной палате с голубыми обоями и дверью, разрисованной фломастерами, появился мой старший брат.

Элио.

Он полулежал на детской койке, укутанный тонким пледом. Весь исхудавший, с отросшими немытыми волосами, пластырями на внутренней стороне предплечья и иголкой от капельницы в коже. Его когда-то полные щеки теперь казались впалыми, а губы – болезненно-синими.

Мой брат снова был тем же семилетним малышом, каким я видела его перед смертью.

— Аксель, – прошептала я и понеслась через всю палату, протягивая к нему руки.

— Ты обещала.

Несмотря на вечно юное лицо и высокий голос, брат смотрел на меня укоризненно. Почти как взрослый. И это заставило меня остановиться на полпути.

— Ты обещала. – Аксель сжал тонкую ткань пледа, прожигая меня обиженным взглядом.

— Что обещала? – В полном смятении я огляделась в поисках ответа, но воспоминания молчали.

— Ты обещала мне. – Голос брата изменился.

Когда я вновь посмотрела на него, в палате стоял уже молодой парень. Лицо вытянулось, черты лица словно обвели тонкими линиями, под угловатыми скулами пролегла легкая щетина. Парень унаследовал отцовские глаза и мамины густые темные волосы. Взгляд излучал доброту, знакомую мне до боли в сердце.

Он протянул ко мне ладони, усыпанные шрамами и отметинами, которые я не узнавала. Я протянула руку в ответ, желая больше никогда не отпускать его. Однако Аксель отступил и медленно покачал головой.

— Вспомни, сестра.

В его руках появилась потертая толстовка, наша любимая. Он отдал ее мне, не прикасаясь. Потом посмотрел в глаза с сероватой тоской грузной тучи.

— Я скучаю, – прошептала я, в надежде остаться с братом навсегда. Меня ничего не ждет в том пылающем мире. Зачем возвращаться? Я ведь все равно почти мертва.

Аксель нахмурил брови.

— Сестра, – тише сказал он, бросив тревожный взгляд куда-то за мою спину, – еще не время.

Что-то происходило позади, за гранью этой реальности. До меня доносились смутные, незнакомые голоса, врывавшиеся не из моего мира. Они требовали не меня. Нет. Им нужен был Аксель.

— Вспомни. – Голос брата звучал мягко, но в глазах его искрились молнии гнева, устремленные на кого-то за моей спиной.

Внезапно он вскинул руку, толкнул меня в грудь, прогоняя и воздвигая между нами нерушимую стену.