Книга Эллиот, страница 106 – Мая Сара

— Хорошо, уговорили. Что за операция?

Несколько дней подготовки к заданию я запомню на всю оставшуюся жизнь. Это были самые ясные и осознанные дни, наполненные решимостью. Я старалась не думать о покинутом доме. О маме. Не тосковать по отцу и Акселю. Старалась жить настоящим.

Первым делом я поборола гордость. Да, отец тренировал меня со строгостью и педантичностью. Но если я хотела оказаться на шаг впереди парней в этом штабе, то пора было взглянуть на ситуацию под другим углом. Поэтому на утренние пробежки я начала приходить только с утяжелителями на руках и щиколотках. Двигаться стало в разы труднее, но это позволяло концентрироваться на скорости и дыхании, вместо того чтобы переживать о том, что не могу догнать остальных бойцов.

На утренних лекциях Болд продолжал занятия в условных командах. Однако между мной, Эйприлом, Аматагой и Алексом мало что изменилось. Молчание Алекса. Переглядывания с Эйприлом. И натянутое напряжение, которому способствовал Дай.

На тренировках я не расставалась с утяжелителями, совмещая дополнительный вес с базовыми силовыми упражнениями. Мышцы горели, пот стекал по коже, а одежда липла к телу. Но эти ощущения пробуждали во мне сотню других. И сердце оживало, вспоминая тренировки отца и требуя больше боли в мышцах, чтобы не думать о доме. Забыть о нем.

Вечерами, после ужина и условного комендантского часа, Эйприл и я отправлялись в спортивный зал, где на протяжении двух, а иногда даже трех часов, разинув рты, наблюдали за тренировкой отряда Кристины. Наемники и Каллум выполняли синхронные атаки на стальных манекенах. Движения одного участника отряда сопровождались точной атакой другого. Они двигались плавно и бесшумно. Безжалостно уничтожали манекены, напоминая четко слаженный механизм. Кто-то был незаменимым основанием, кто-то поддержкой с фланга, а кто-то безусловным лидером. Если убрать хотя бы одну деталь, этот механизм развалится.

После тренировки отряда внимание Каллума переключалось на меня. Мы оставались один на один в пустом зале, и каждое произнесенное им слово касалось только упражнений. Никаких личных вопросов. Глаза Каллума редко отрывались от моих, однако сам он лишь отдавал приказы и делал замечания. И его противоречивость сводила с ума.

Во время спарринга Каллум вмиг исчезал из поля зрения, словно растворялся в воздухе, возникая за моей спиной. Именно так он учил чувствовать приближение фантома. Показывал, как уходить в сторону, группироваться и атаковать, не теряя ни секунды, которая может стоить жизни. Каллум не акцентировал внимание на том факте, что у меня до сих пор нет сил бойца. Наоборот, требовал распознавать слабости и ошибки в его движениях и стойке и использовать это против него же. Что для меня казалось невозможным. Каллум был искусен в бою на все двадцать из десяти.

— Что ты делаешь? – спросил он как-то поздним вечером после одной из тренировок.

— Медитирую, – ответила я, усаживаясь в позу лотоса.

— Медитируешь? – Удивленно приподняв бровь, Каллум сел напротив. – Для чего?

— Не хочу потерять себя, – ответила я честно, приоткрыв один глаз. – Сон, еда и медитации. Это единственное, что удерживает мое психическое здоровье в некоем подобии баланса здесь.

— Когда ты этому научилась? – поинтересовался Каллум, подвинувшись чуть ближе. – Медитации? После твоего исчезновения, – призналась я. – Со мной больше не было того самого мальчика, который помогал мне справляться с проблемами. Но непрожитые эмоции остались. Отец велел заталкивать их внутрь, а мама пребывала в постоянной тревоге, так что и с ней было не поговорить. Вот и пришлось научиться чему-то… другому.