Книга Воин тумана, страница 172 – Джин Родман Вулф

Даже Пасикрат улыбнулся в ответ на подобное заявление.

— Хотелось бы также напомнить тебе, – продолжала Дракайна, – что это меня ваш регент послал к варварам в Сест, а вовсе не какого-то чернокожего. И даже не тебя.

— И все-таки еще один помощник может оказаться нам очень полезен, тем более говорящий на их языке. Он, правда, слишком многого требует, но, надеюсь, цену можно и сбавить.

Я заметил, что с удовольствием отправлюсь в Сест, если чернокожий так на этом настаивает.

— А если я навсегда потеряю тебя, – покачал головой Пасикрат, – то что скажу нашему регенту? Нет уж, оставайся при мне, пока мы не возьмем город и не вернемся домой.

Заметив, что я рассматриваю боевую башню, чернокожий махнул рукой в ее сторону и что-то сказал Дракайне.

— Он хочет показать ее тебе, – перевела Дракайна.

— Что ж, с удовольствием посмотрю, – ответил я. – Пойдем, Ио.

Вслух я этого говорить не стал, однако мне показалось, что чернокожий намерен просить защиты у этого Гиперида. Я его совершенно не помню, но Ио, кажется, относится к нему очень хорошо, так что, возможно, чернокожий прав и нам лучше иметь дело с Гиперидом, чем со спартанцами.

— Ты, похоже, многое знаешь об искусстве осады, – сказал Пасикрат, когда мы подошли к башне. – Объясни, как пользоваться этой штукой.

Объяснять практически было нечего – и так было видно, что эта башня на колесах и сделана из дерева. Задняя стенка отсутствовала, чтобы уменьшить вес конструкции, а передняя и обе боковые были обшиты досками, чтобы отскакивали стрелы, и сверху еще и кожами, которые предохраняли доски от расщепления.

Прежде чем придвинуть такую башню к стене, кожи обильно смачивают водой с помощью тряпок, привязанных к длинным шестам. Кроме того, в самой башне к стенам подвешивают кожаные ведра с водой, чтобы находящиеся внутри люди могли вылить их на себя в случае пожара.

— Но ведь против такой башни враг выставит лучших своих воинов, – сказал Пасикрат.

— Да, разумеется, – согласился я, – однако и в башню обычно неумелых не сажают.

Чернокожий уже успел куда-то сходить и вскоре появился снова, ведя за собой лысого человека в кожаной кирасе. Лысый, похоже, был просто потрясен, увидев нас. Он широко улыбнулся и воскликнул:

— Да никак это Латро и маленькая Ио! Клянусь Стоящим богом^[162]! Вот уж не думал, что когда-нибудь доведется снова вас увидеть! Почему же вы покинули Афины и как попали сюда? А тот поэт, Пиндар, тоже с вами?

Он погладил Ио по головке, и девочка нежно обняла его. Оба были настолько растроганы, что даже говорить не могли.

— Вряд ли ты помнишь Пиндара, Латро, – сказал наконец Гиперид. – Верно? Наверно, и эту его девицу Гилаейру тоже не помнишь?

Тут вперед вышел наш спартанец.

— Я Пасикрат, сын Полидекта, являюсь здесь представителем принца Павсания, сына Клеомброта. Мой повелитель, регент Спарты, одержал славную победу в битве при Платеях.

— А я Гиперид, сын Иона, – представился Гиперид. Ио пояснила мне на ухо, что это значит: Гиперид из ионийцев и очень этим гордится, а Пасикрат из дорийцев. – Я командую кораблями «Европа», «Эйидия» и «Клития». Только сейчас корабли мои на берегу, – он мотнул головой куда-то на запад, – а большая часть команды со мною вместе строит эти боевые башни.

— Я слышал, – сказал Пасикрат, – что ты продал раба Латро одной афинской гетере?