Книга Воин тумана, страница 171 – Джин Родман Вулф

Мы долго орали что-то восторженное, лупили друг друга по спине и сжимали в объятьях, точно два борца. Потом наконец Пасикрат попытался задать чернокожему несколько вопросов, однако тот лишь улыбался да качал головой.

— Он все понимает… по крайней мере, большую часть, но говорить не может или не хочет, – пояснила Ио.

И тут Дракайна быстро сказала что-то на странном, гортанном наречии, похожем скорее на скрип и грохот мельничного жернова, чем на человеческую речь, и, к нашему с Ио огромному удивлению, чернокожий ответил ей.

— Твой друг говорит на арамейском^[161] языке, – сказала мне Дракайна. – Правда, не так хорошо, как персы, но почти как и я сама.

— А ты спроси, где он его выучил, – велел ей Пасикрат.

Она снова заговорила с чернокожим и, получив от него ответ на все свои вопросы, сказала:

— Он говорит: «Три года я служил в армии. Мы шли пешим маршем из Нисы в Египет, из Египта через пустыню в Пурпуровую страну, затем еще через многие страны. Однако царь моей страны не является подданным Ксеркса. Просто Великий царь подарил ему золото, много разных красивых вещей и поклялся, что между нашими странами будет вечный мир, если наш повелитель пошлет в персидское войско тысячу своих воинов. Я оказался в первом отряде, состоявшем из ста двадцати юношей, все мы были родом из одной местности, и как раз в это время я научился арамейскому языку, желая понимать персидских военачальников». Я немножко сократила его рассказ, – прибавила Дракайна.

— Теперь спроси: как они встретились с Латро? – потребовала Ио.

— Он говорит: «Я видел, как его коснулся бог. Такие люди священны; кто-то непременно должен о них заботиться», – перевела Дракайна.

Ио начала было расспрашивать, где в это время был Гиперид, но Пасикрат велел ей помолчать.

— Он хочет вернуться на родину? – спросил он Дракайну.

Та не успела и рта раскрыть, как чернокожий кивнул и заговорил. Она перевела:

— Да, очень хочет. Он говорит: «Там мои отец с матерью, обе мои жены и мой маленький сынишка».

Пасикрат кивнул:

— Спроси: есть ли в этом городе его соотечественники?

— Он говорит, что точно не знает, но, видимо, нет. Он полагает, что если и были, то ушли на юг вместе с основной армией. Он говорит, что в ином случае они бы непременно хоть раз показались на стене, и он бы узнал их. Я думаю, он прав: его ведь прекрасно видно с крепостной стены, когда он работает возле боевой башни; должно быть, многие жители Сеста его заметили.

— Скажи, что я очень прошу его отнести в город одно мое послание.

— Но он принадлежит Гипериду! – запротестовала Ио. По-моему, она просто боялась вновь потерять чернокожего из виду, ведь мы только что нашли его.

— Гиперид, разумеется, отпустит его во имя благополучного исхода нашего общего дела. В крайнем случае твой Гиперид, конечно же, получит за этого раба компенсацию от Афин.

— Он говорит, что в таком случае Латро и девочка тоже должны пойти с ним, – сказала Дракайна.

Я улыбнулся, а Ио хихикнула и исподлобья глянула на Пасикрата.

Но тот не обратил на нее внимания и спросил:

— Это еще зачем?

Чернокожий отвечал очень долго, то прижимая руки к груди, то показывая подбородком на Ио, на меня и на Сест, а один раз даже изобразил, как натягивает лук.

— Он говорит, – перевела Дракайна, – что не станет исполнять твое поручение, ибо он не твой раб, да и вообще – раб остается рабом лишь до тех пор, пока находится при своем хозяине. Если же он вернется к персам, то снова станет свободным воином и уж в этом качестве ни за что не будет повиноваться тебе, пока ты не освободишь Латро и Ио. Он говорит, что ты, конечно, можешь силой заставить его пойти в Сест, однако, оказавшись там, он все равно не станет передавать твое послание, а сейчас просто солжет.