Книга Воин тумана, страница 130 – Джин Родман Вулф

Пророчество богини все еще звучит в моих ушах. Я должен непременно записать его, хотя если тот Молчаливый, Пасикрат, прочитает это, то наверняка меня убьет.

Его в святилище Великой Матери не было, но я этого не знал и решил, что предводитель отряда спартанцев (которые собрались у алтаря и глазели на мертвую девочку) вполне может быть Пасикратом, и спросил, как его имя.

— Эвтакт, – ответил он. – Ты что, уже забыл, как мы шли сюда из Афин?

— Ну разумеется, он все забыл, благородный Эвтакт! – вмешалась Дракайна. – Ты ведь и сам знаешь, как у него бывает. Ну а сам-то ты меня помнишь?

Эвтакт вежливо ответил:

— Я знаю, кто ты, госпожа, и вижу, какую услугу ты оказала сегодня Спарте.

— А что тебе известно об Эврикле из Милета? Он ведь шел вместе с вами! Где же он теперь?

— Видимо, там, куда его послал регент, – уклончиво ответил Эвтакт. – Разве я могу вмешиваться в подобные дела? – Он повернулся к своим воинам: – А вы чего здесь стоите, остолопы? Стащите ее с алтаря, а сам алтарь уничтожьте.

Я спросил, станет ли он хоронить девочку. Он покачал головой:

— Пусть боги хоронят своих мертвецов… О наших мертвых они заставляют заботиться нас самих. Но, Латро, – его грубый голос чуточку смягчился, – ты бы все-таки не ходил в такие места один! Хоть бы помощников взял!

Тем временем восемь воинов приподняли алтарь за один край и со страшным грохотом сбросили его на землю.

На поляне я насчитал что-то около тридцати гоплитов.

Однако стоило нам ступить под деревья, как в нас полетели камни. Что тут началось! Камни и тяжелые сучья сыпались градом, пока мы пробирались к расселине в холме. Одному из спартанцев здорово попало по ноге, однако он все еще мог идти, хотя и сильно хромал. Но вскоре камень угодил ему в другую ногу и сломал ее. Двое гоплитов привязали свои красные плащи к древкам копий и на этих своеобразных носилках понесли товарища.

В расселине сражаться стало еще труднее; нападавшие швыряли в нас куда более крупными камнями, да еще сверху; кроме того, теперь с нами сражались в основном мужчины, а не женщины и дети, как в лесу. Мы с Дракайной были без лат – пришлось остановиться и прижаться к скале; а гоплиты подняли над головой свои огромные щиты и продолжали идти. Крики и грохот камней по бронзовым щитам создавали такой шум, словно в сотне кузниц все кузнецы разом начали кричать и бить молотом по своим ста наковальням; все в отряде были оглушены и ошеломлены – кроме, пожалуй, Дракайны, которая схватила меня за руку и повлекла прочь, в густую тень, из которой мы только что вышли.

— Да ведь нас там убьют! – изумился я.

— Нас определенно убьют – но только не там, а в этой расселине. Разве ты не видишь, что спартанцам не пройти?

И действительно, замыкавшие колонну гоплиты уже остановились и начали пятиться, чтоб найти спасение от камней.

— Они, возможно, чем-то перегородили тропу. Или поставили четыре-пять человек с оружием там, где тропа расширяется. Придется спартанцам, по крайней мере тем, кто идет первым, сразиться с ними и постараться их убить. Возможно, эта фаланга и лучшая в мире, но я сомневаюсь, что поодиночке спартанские воины окажутся сильнее разъяренной толпы.

Вскоре отступили и все остальные спартанцы. Почти каждый из них поддерживал раненого товарища и одновременно прикрывался от камней щитом.