Книга Одно темное окно, страница 27 – Рейчел Гиллиг

Совершенно опустошенная, я почти не замечала шипов, вцепившихся мне в ладони, когда сошла с садовой дорожки. Я направлялась вглубь сада – шла, пока не сорвалась на бег. Меня не волновало, что я свернула с тропы в туман. Бежала до тех пор, пока сердце не стало грозить разорваться. Затем, у основания старого тополя с обвисшими ветвями на краю леса, я разрыдалась.

Сев подле дерева, я провела пальцем по влажной земле, где листва начинала гнить. В другой руке крутила свой амулет. Я вытерла глаза тыльной стороной ладони, слезы обожгли кожу там, где ее порезали шипы.

«Она заслуживает больше, чем это проклятое королевство. Если будет слишком часто пользоваться Девой, все это исчезнет. Она станет холодной – бессердечной. Она больше не будет Айони».

Я подняла веточку из листвы и несколько раз щелкнула ею, ломая, пока кусочки не стали достаточно мелкими, чтобы поместиться у меня на ладони.

Кошмар клацнул когтями.

«Дева – не просто карта тщеславия. Магия не для тщеславия».

«Для него, если используется с единственной целью – произвести впечатление на принца», – сказала я, не скрывая яда в голосе.

Он рассмеялся.

«Совсем неверно понятая карта, Дева».

Я встала, не произнося более ни слова, меня захлестнули стыд и боль.

«В конце концов, – продолжил Кошмар, – не имеет значения, как и почему используются карты. Даром ничего не получишь, безопасность нигде не ждет. За магию всегда приходится платить».

«Перестань мне это повторять, – сказала я, бросая на землю сломанные кусочки веток. – Хоть раз просто замолчи и оставь меня…»

— Мисс Спиндл?

Я повернулась, глубина раздавшегося позади голоса поразила меня сродни удару в живот.

Рэйвин Ю смотрел на меня серыми глазами, склонив голову набок. Он напоминал того, с кем созвучно его имя, – ворона^[3]: столь же проницательный, умный и поразительный.

Но мой взгляд не задержался на лице капитана. Все внимание целиком захватил цвет – свет, – исходящий из его нагрудного кармана. Он темнее, чем у Девы, но такой же сильный. Ужас сковал грудь, и я поперхнулась воздухом. Я уже видела этот оттенок бархата раньше.

Бордовый – насыщенный и кроваво-багряный.

Вторая Карта Кошмара.

Рэйвин перенес свой вес на другую ногу. Когда он пошевелился, я заметила множество ножей у него на поясе.

— Что вы сделали со своими руками, мисс Спиндл? – спросил он.

Когда мне удалось заговорить, слова просочились сквозь стиснутые зубы:

— Я любовалась розами.

Невидимая ниточка натянула уголки губ Рэйвина. Он подошел ближе.

— Можно? – произнес он, указывая на мои ладони.

Я замерла, оцепенев. Он взял мою левую руку, перевернул ее и осмотрел. Его кожа грубая, но прикосновение дарило нежность, когда его рука легко накрыла мою. Он не прикасался к порезам от шипов роз, а просто присмотрелся к ним.

То же самое проделал и со второй рукой. Закончив, капитан вновь вернул взгляд к моему лицу.

— Простите меня, мисс Спиндл. Но я должен спросить вас кое о чем.

Я высвободила руку из его хватки, горло сжалось.

— Да?

— Что вы делали на лесной дороге, одна и в сумерках, пятнадцать дней назад?

Шок от того, что я увидела в его кармане Карту Кошмара, исчез, сменившись холодным тошнотворным ужасом. Звуки насекомых и трепыхание крыльев совы повторились в ярких деталях. Я вгляделась в лицо Рэйвина Ю, возможно, впервые за все время, и не смогла его узнать.