Книга Два сплетенных венца, страница 96 – Рейчел Гиллиг

— В порядке, – ответил он, сглотнув горький комок.

— Нож, который они не заметили, в моем левом сапоге, – прошептал Петир, постаравшись, чтобы никто, кроме Рэйвина, его не услышал.

Пока глазницы масок Ото и Хесис были обращены на Джеспир и Опал, Рэйвин притворился, что ему понадобилось завязать шнурки, поставил ногу рядом с ногой Петира, скользнул рукой за голенище его сапога и осторожно вытянул оттуда тонкие кожаные ножны.

Клинок был мал, с рукоятью в форме крюка. Рэйвин поднялся на ноги и двинулся вокруг столба, пока не оказался рядом с Кошмаром.

— Не шевелись, – шепнул он монстру.

Но когда он прижал лезвие к веревке, рука задрожала так сильно, что дрожь передалась и веревке. Он замер. Попробовал снова.

Будь это его солдаты, Рэйвин давно бы отстранил Ото и Хесис за их неумелость: он сам показал себя не с лучшей стороны, пытаясь перерезать тонкую веревку, но они были настолько поглощены Джеспир и ее рассказом о Короле-пастухе, что целую минуту не замечали, как веревка трясется. Пока та наконец не поддалась.

Кошмар все это время не сводил с Рэйвина взгляда своих желтых глаз.

— Грязное это дельце – убивать, – угол его губ дернулся. – Элспет говорит, что ты ужасно выглядишь.

Рэйвин вскинул на него взгляд.

— Она этого не говорила.

— Нет. Не говорила. – Кошмар прочистил горло. – Похоже, я задолжал тебе извинения.

— То есть Элспет хочет, чтобы ты извинился.

— Досадно, но да. – Он скривился. – При всей твоей безмозглости, ты не являешься разочарованием.

Будь это в другой день, или неделю, или месяц, Рэйвин, возможно, рассмеялся бы, наблюдая за гримасами чудовища. Но сейчас он слишком устал для этого.

— Это было сложно? Проявить крупицу раскаяния, Король-пастух? – он дернул уголком рта.

— Да. И я жажду возмездия. – Взгляд желтых глаз стал твердым. – Лишь моя сдержанность, которую я оттачивал веками, уберегла тебя от того, чтобы лишиться головы после той твоей вспышки ярости, в которой ты высказался про Элспет, – Кошмар оскалился, – и про моих детей.

— Я не хотел этого говорить. Этот дым… эта магия…

— Ярость и ненависть. Две вещи, с которыми мы слишком хорошо знакомы.

Рэйвин закусил губу.

— Я не знаю, что случилось с твоими детьми. Но я знаю, что ты не хочешь, чтобы Элспет пострадала. Пожалуй, это единственное, что я вообще о тебе знаю.

Ни один из них не извинился по-настоящему. Но сказать друг другу правду – это лучшее, что они могли сделать после всей обоюдной злобы.

Кошмар скользнул взглядом по стенам крепости и скривился:

— Я сыт по горло этим убогим местом. Отдай мне нож.

— Нет. Я не хочу, чтобы на руках Элспет была кровь.

Желтые глаза задержались на переносице Рэйвина: после удара Хесис та ныла не переставая, пульсируя горячей болью, и по этой боли Рэйвин понял, что нос ему, очевидно, сломали.

— Нож. Сейчас, – мягкости в голосе Кошмара не осталось ни грана.

Рэйвин заглянул в его ужасные желтые глаза, пытаясь отыскать там тень Элспет, но так ничего и не увидел.

— Никого не убивай, – рыкнул он.

Когда Хесис подошла, руки Рэйвина были опущены вдоль тела. Дрожащие, но пустые.

— Опал Хоторн – хорошая женщина. Хотя, похоже, и лишилась разума: все твердит, что у тебя и твоей сестры есть честь. – Хесис тяжело вздохнула, перекладывая шпагу из одной руки в другую. – Даже если она права – мы не можем позволить вам уйти. Вы неизбежно вернетесь в Стоун. Я слышала, Король обожает свои дознания. Рано или поздно правда о том, что случилось и кого вы видели на пути к Карте Двух Ольх, всплывет. Я не могу позволить…