Книга Дитя титанов, страница 138 – Джен Уильямс

— Помнишь, – произнес он, – мы говорили о том, чтобы уехать всем вместе, отправиться втроем на запад? Солнце садилось тогда за старый разрушенный замок, и я подумал, что у нас есть шанс освободиться. Но императрица уже знала о вас двоих. Она только ждала подходящего момента, чтобы нанести удар. Так что это была всего лишь мечта, греза.

— Я помню тот разговор, – сказал Феллдир. – Он до сих пор мне снится.

Когда Каэто открыл глаза, титан оказался ближе к нему, чем раньше, и, несмотря на все ужасы – ранение Феллдира, опасность для Белизы, хаос в замке и вокруг него, их уменьшающиеся шансы на спасение, – посланник почувствовал, как что-то в нем изменилось и просветлело. «Надежда, – понял он. – Это надежда. Только она могла уцелеть в этом кошмаре…»

Феллдир поцеловал его неуверенно, почти застенчиво, как будто испытывал сомнения в том, какой ему окажут прием, поэтому Каэто крепко поцеловал его в ответ, шагнув в объятия титана и притянув его ближе к себе. Феллдир издал тихий звук удовольствия и удивления, и очень быстро поцелуй из нежного и неуверенного превратился в настойчивый и страстный. Руки титана скользнули вниз по спине Каэто, притянув его к себе так, что посланник невольно вспомнил о силе своего друга. Рука Каэто нашла прореху в одежде Феллдира и коснулась его обнаженного тела; оно оказалось теплым и гладким, словно ожившая статуя.

«Нельзя, – подумал Каэто. – По крайней мере, не здесь и не сейчас».

Но эта мысль ушла так же внезапно, как и появилась. Феллдир целовал шею Каэто, и тут в дверь их комнаты кто-то забарабанил. Они отскочили друг от друга. Дверь распахнулась; на пороге стояла воительница-отанимка. Ее сероватая кожа раскраснелась. Она с нескрываемым отвращением смотрела на обоих.

— Ты, – сказала она, дернув подбородком в сторону Каэто. – Тебя зовет Икарайн. Быстро.

* * *

В покоях Икарайн царил хаос. Одной стены не было, и весеннее утро заглядывало через пролом; ветерок теребил уцелевшие гобелены и рваное постельное белье. На другой стене висел Майкил; из его запястий, лодыжек и крыльев торчали длинные железные гвозди, а пространство между грудиной и пахом представляло собой кровавое месиво. Обрывки кишок прилипли к окровавленным бедрам, а голова повисла так, что подбородок прижался к груди. Каэто порадовался, что не видит его лица.

«Вот она, цена некомпетентности», – подумал он и содрогнулся.

Белиза – к счастью, целая и невредимая – стояла в стороне, у входа в соседнюю комнату. У другой двери в страхе застыли перепуганные воины-отанимы, то и дело робко бросая косые взгляды на истерзанный труп. Сени, бывшая королева Галаброка, стояла на полу на коленях, опустив голову, а возле выломанной стены, припав к полу, как муха, сидела сама Икарайн. Ее черные волосы лежали на плечах, а сама она была вся забрызгана кровью; руки красные до локтей, вокруг рта зловещие разводы.

— ТЫ! – Икарайн, щурясь, надвинулась на Каэто. – Что ты знаешь о мятежниках?

Каэто склонил голову, почтительно заложив руки за спину.

— Очень мало, ваше величество. Как вам известно, я здесь чужой, а Бретления долгое время оставалась врагом Звездной империи.

Она зашипела и вытерла рот тыльной стороной ладони, размазав по щеке кровь.

— Ты знаешь, что они сделали? На что осмелились?