Книга Сестра грифонам, страница 225 – Джен Уильямс

— Ты – друинка из Корнвуллиса. Ты была с теми негодяями-друинами, которые хотели нас убить.

Женщина кивнула. Она была стройной и красивой, но, глядя на Левен, напряженно поджала губы. Левен показалось, что друинка выходит из себя от одного ее вида.

— Да, я Лавдей. Где Киллиан? Неужели одумался и бросил тебя здесь?

Левен скрестила на груди руки. Без титанической силы она чувствовала себя голой.

— Киллиан честнее вас всех, вместе взятых. Кстати, а где твоя банда?

Женщина подошла ближе и встала, опершись на посох так небрежно, будто вышла погулять летним утром.

— Что в империи знают о чести? Скопище мясников, воров и убийц – вот что такое твоя империя.

— Сколько раз тебе повторять? Я – не империя. Я даже уже не герольд, точнее не совсем. Меня уволили из армии, как обычного солдата, и я свободна. – Левен закатила глаза, стараясь держаться непринужденно. Она чувствовала, что надо заговаривать Лавдей зубы как можно дольше, иначе – беда. – Ты ведь ничего обо мне не знаешь. Я не только магия, которой расписана моя кожа. Как и ты не просто рога, растущие у тебя на голове.

Губы Лавдей скривились, как от кислятины.

— Как ты смеешь так говорить о друинах! Твое присутствие отравляет лес, я чувствую это! Лес в ярости оттого, что ты здесь, и наш долг – избавить его от тебя.

Левен осторожно перенесла вес тела на одну ногу, готовясь бежать. Она вспомнила все, что видела и слышала в Диком лесу с тех пор, как попала сюда впервые, и подумала, что, возможно, Лавдей права. Что-то неведомое явно не хочет, чтобы она оставалась здесь, и дает это почувствовать вполне определенно.

— Ты уже отравила Киллиана, – продолжала Лавдей, – и только за это я с радостью убью тебя.

— Отравила? Как?

— Когда он делился со мной мыслями…

— Чем он с тобой делился?

— …я чувствовала в них тебя. Его ум был полон тобой. Я чувствовала запах. Неестественный, чужеродный. – Друинка сморщила нос. – Ты – инвазивный вид, тебя надо уничтожить.

Левен моргнула. Она не знала, что делать. Лавдей, которая вдруг отошла от нее в сторону, похоже, была одна; никто из атхорнов так и не появился за ней следом. Недолго думая Левен рванулась вперед, выхватила из рук друинки посох и описала им широкую дугу в воздухе так, будто это был ее волшебный меч. Но она не успела опустить посох на голову противницы: земля под ее ногами вздыбилась, лишив ее равновесия. Лавдей рассмеялась.

— Да, герольд, похоже, положение у тебя отчаянное, раз ты решила убить меня простой деревянной палкой.

Мертвенно-белые и коричневые корни вырвались из почвы и, как змеи, обвились вокруг лодыжек и голеней Левен. От неожиданности она вскрикнула, уронив посох, и тут же оказалась на земле, где корни обвились вокруг ее тела, пригвоздив к месту. Все случилось так быстро, что Левен и охнуть не успела. Медленно и лениво, словно поддразнивая, Лавдей подошла и встала над Левен. Потом подняла с земли посох и покатала в ладонях.

— Твою мать.

— Я ведь не дура, герольд. Будь у тебя еще доступ к твоим мерзким крыльям и прочему, ты убила бы меня, едва увидев.

Левен рвалась, напрягая каждый мускул своего тела, но корни не шелохнулись. Она словно вросла в древесный ствол. Титаническая сила не действовала, и только мурашки пробегали по коже. Лавдей тем временем приставила конец посоха к горлу Левен.